Колонии общего режима для бс в россии

Отбитое наказание

Колонии общего режима для бс в россии

Бывшие заключенные исправительной колонии № 11 в городе Бор Нижегородской области для осужденных сотрудников силовых структур пожаловались на вымогательства и коррупцию в учреждении. Соответствующие заявление были сделаны на состоявшемся на этой неделе очередном заседании в Госдуме рабочей группы по защите прав граждан в местах лишения свободы.

В нижегородской колонии строгого режима № 11 отбывают наказание так называемые БС (то есть бывшие сотрудники) – работники судов, прокуратуры, МВД, ФСБ и других силовых ведомств, совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления. В зону для осужденных силовиков ИК-11 превратилась в 2005 году после приказа министра юстиции о перепрофилировании колонии общего режима в учреждение для бывших сотрудников судов и правоохранительных органов.

В четверг в Госдуме по просьбе правозащитника Владимира Осечкина 27-летний экс-следователь МВД из Москвы, попросивший не разглашать его имя в СМИ, рассказал о систематических вымогательствах в борской колонии. Осужденный за взятку бывший правоохранитель провел в ИК-11 всего 3 месяца в 2011 году – остальной срок он отбывал уже в Кировской области.

«Заводили в специальное помещение. Меня били трое, остальных могли и вчетвером бить, в зависимости от физической подготовки. Среди избивавших меня были бывшие сотрудники спецназа. Угрожали облить меня мочой, унизив мое человеческое достоинство, — рассказал бывший милиционер корреспонденту «Газеты.Ru». —

Они думали, что молодой следователь из Москвы — человек обеспеченный, а у меня никого нет, кроме отца на пенсии и пары друзей, таких же следователей».

По словам бывшего зэка спецколонии, за три месяца его несколько раз подвергали избиению приближенные к администрации учреждения осужденные, которые вымогали у экс-сотрудника МВД 150 тысяч рублей. Родственники заключенного переводили эти денежные средства частями и сохранили чеки и квитанции.

Как считает бывший следователь, по этим документам возможно установить конечного получателя денег и причастных к вымогательству лиц из руководства колонии. Среди организаторов поборов экс-милиционер указал на осуждённого Теймураза Седакова. «Не знаю, где он до этого работал, но хвастался своими очень высокими связями.

Когда остальные заключенные строились, он шел свободно перед строем, бросая угрожающие взгляды в сторону тех, кто вызывал его недовольство», — рассказал бывший заключенный борской колонии. По его словам, Седаков активно сотрудничал с администрацией ИК-11.

Также среди причастных к вымогательствам он назвал фамилию осужденного экс-сотрудника одного из линейных отделов полиции на транспорте в Москве, который, как и Седаков, имел связи с руководством учреждения.

«Как бывший следователь, могу сказать, что в этой системе ничего без ведома руководства не происходит», — уточнил освободившийся из колонии милиционер.

Он также заявил, что готов давать показания на следствии и в суде, но боится, что никто не будет заниматься расследованием, так как в регионах распространена круговая порука. Другой экс-заключенный ИК-11, 29-летний Александр Мадонов заявил, что в колонии налажена целая система подобного выбивания денег. По словам экс-зэка, он был свидетелем неоднократных избиений и вымогательств.

«Начальник колонии Игорь Дерябин — один из богатейших людей в области. Ему принадлежит все производство учреждения, да и люди в одиннадцатой колонии не бедные, как правило, а УДО стоит денег», — объяснил Мадонов.

В борской колонии осужденные за убийства, взятки, разбойные нападения милиционеры и полицейские (сотрудников МВД в колонии подавляющее большинство) работают на производстве пластиковых теплиц, комплектующих для Горьковского автомобильного завода, создают кованые изделия.

Среди осужденных, отбывающих наказание в одиннадцатой колонии, есть и генералы, и прокуроры из столичного региона. Ранее корреспонденту «Газеты.Ru», посещавшему колонию, сотрудники учреждения с гордостью рассказали, что процент условно-досрочно освобожденных (УДО) в ИК-11 самый высокий по области.

Владимир Осечкин, создатель социальной сети Gulagu.net, к которому и обратились бывшие заключенные борской спецколонии, утверждает, что на «горячую линию» правозащитников поступили уже десятки сообщений и звонков о коррупции и поборах в ИК-11.

«По нашей информации, в колонии была создана так называемая группа психологической разгрузки из числа бывших бойцов СОБРа и ОМОНа, физически крепких, которые подавляли волю вновь прибывших различными незаконными методами и давали понять: будешь жаловаться — будет хуже.

По словам заключённых, выйти по УДО можно, только нанимая за немалые средства адвокатов из числа знакомых начальнику колонии, а чтобы администрация тебя представила на УДО, необходимо было «покупать поощрения».

В последний раз борская спецколония привлекла внимание СМИ в начале этого года. В январе на почту местной общественной наблюдательной комиссии (ОНК) стали приходить анонимные сообщения, в которых зэки жаловались, что у них вымогают деньги осужденные Алексей Бобриков и Павел Кручинин — бывшие сотрудники ИК-11, отбывающие сроки за убийство в ее же стенах бывшего полковника ФСБ.

Как выяснил член местной ОНК, правозащитник Олег Хабибрахманов, в том, что Бобрикова и Кручинина после приговора этапировали именно в ИК-11, где они ранее работали и убили заключенного, ничего противозаконного нет: не существует нормы, запрещающей бывшим сотрудникам ФСИН отбывать наказание в колонии, где они совершили преступление, или в учреждении, где они работали. Более того, закон предписывает направлять осужденных отбывать наказание как можно ближе к месту жительства.

Хабибрахманов неделю провел в колонии, проверяя информацию, изложенную в анонимках. Но серьезных нарушений прав зэков в ИК-11 сотрудники ОНК не нашли.

По словам правозащитника, по сравнению с остальными нижегородскими учреждениями жалобы из ИК-11 – редкость. В свою очередь, Осечкин считает, что в по-настоящему благополучных учреждениях зэки всегда открыто, не скрывая своих имен, пишут жалобы на различные нарушения. «Там, где нет жалоб, есть давление», — считает правозащитник.

После скандала с анонимными жалобами правозащитник и координатор Gulagu.net Дмитрий Пронин, когда-то сам отбывавший срок в ИК-11, сообщил о случаях вымогательства в колонии с участием Бобрикова еще до ее превращения в спецучреждение для БС. После этого в ответ на публикацию слов правозащитников в «Газете.

Ru» Бобриков подал заявление о клевете на создателя Gulagu.net Владимира Осечкина. Сотрудники уголовного розыска опрашивали правозащитника, но никакого уголовного дела заводить не стали.

Теперь сам Осечкин, который несколько месяцев собирал факты об ИК-11, обратился в ФСБ и в руководство Следственного комитета с заявлением о вымогательствах в отношении осужденных экс-силовиков.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2013/05/17/5326041.shtml

Вы – силовик и совершили преступление? Вот что вас ждет

Колонии общего режима для бс в россии
https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

2014.10.21

Урал – это не только промышленность, свердловский рок и суровая природа. Это еще и зоны: множество исправительных учреждений, раскинувшихся в бесконечных лесах к северу за сотни километров от Екатеринбурга, Челябинска, Тюмени. Znak.

com, уделяя особое внимание описанию уральской идентичности, не смог пройти мимо этой печальной области. Наш журналист отправилась в одну из самых известных колоний региона – тагильскую ИК-13, где сидят бывшие силовики.

Как живется в заключении бывшим майорам и генералам – в очерке Znak.com.

Массивные ворота с огромным гербом ФСИН России, КПП и широкая дорога к невысокому административному зданию. Так выглядит вход в одну из образцово-показательных свердловских зон – нижнетагильскую исправительную колонию №13.

История этого особого пенитенциарного учреждения начинается 5 августа 1957 года, когда лагерный пункт №3 лаготделения №5 Тагиллага НКВД был переименован и обрел свое современное название. В народе 13-ю колонию называют «Красная утка» (этимологию названия мне выяснить не удалось).

Известно, что ИК издавна считалась «красной зоной» – той, где всеми внутренними процессами управляет администрация, а не зеки. За более чем полвека существования колонии в ней пересидело множество высокопоставленных чинов всех мастей.

А сейчас здесь отбывают наказание исключительно бывшие силовики, военные, экс-работники ФСИН – всего порядка 2 тыс. человек.

«Красная утка» и «Красные петухи»

«Мы охраняем бывших коллег, – рассказывает начальник ИК-13 Владимир Непочатый. – Иногда даже и бывшие начальники попадаются. Например, одно время здесь сидел бывший начальник нижнетагильского СИЗО. Ничего страшного. Такая у нас работа».

Различных высокопоставленных деятелей в 13-й пересидело немало. Самым известным, конечно, является зять генсека Леонида Брежнева, Юрий Чурбанов.

Чурбанов был фигурантом громкого «хлопкового дела» об экономических и коррупционных преступлениях в Узбекской ССР. В 1988-м году он был осужден на 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Жена, Галина Брежнева, развелась с ним в 1991 году, а еще через два года Чурбанов освободился условно-досрочно.

Полковник Владимир Непочатый возглавляет ИК-12 с 2012 года. Ему приходится охранять и бывших генерал-майоров

Ветеран ФСИН Евгений Суворов, который проработал в ИК-13 22 года, вспоминает, что Чурбанов однажды косвенно чуть было не послужил причиной бунта в колонии, где в целом подобные случаи довольно редки.

Однажды в колонию на встречу с именитым заключенным приехал журналист Андрей Караулов. После беседы с Юрием Михайловичем ему удалось тайно вынести с зоны записки Чурбанова, которые затем были опубликованы в итальянской газете La Repubblica. Эти записки затем перепечатала московская газета «Труд».

Заголовок гласил: «Зять Брежнева Чурбанов – в зоне «’’Красных петухов’’».

В «тринадцатой» почти не действуют типичные «зоновские» понятия и законы. Силовики, даже отсидевшие более чем по 10 лет, не слишком подвержены криминальным правилам. Однако газетный заголовок, весть о котором каким-то образом добралась до контингента, оскорбил заключенных.

«Мне пришлось ехать в Москву, в редакцию «Труда», общаться с журналистом и объяснить ему, почему нельзя было называть нашу колонию «зоной ’’красных петухов’’». Корреспондентов удалось убедить. Потом они съездили в колонию и написали большой материал, в котором среди прочего содержались извинения за предыдущий заголовок.

Волнения среди заключенных удалось прекратить», – рассказывает Суворов.

Еще из советских функционеров «мотали срок» в 13-й бывший председатель горисполкома Сочи, ставший впоследствии первым всенародно избранным мэром этого города, Вячеслав Воронков, и один из заместителей министра Молдавской ССР по фамилии Вышку.

Как рассказывает Евгений Суворов, оба этих функционера сидели за злоупотребления, но их судьба на зоне сложилась по-разному. Воронков нашел применение своим организаторским талантам и умению ладить с людьми.

«Работал в активе, помогал в организации воспитательной работы, готовил материалы для радиогазеты, которую делали заключенные», – рассказывает ветеран. Молдавский чиновник Вышку, напротив, не смог «найти себя» в заключении.

«Авторитетом ни среди администрации, ни среди контингента не пользовался. С другими осужденными не смог наладить нормальных отношений. В общем, тяжело ему приходилось», – говорит Суворов.

Среди более современных экс-узников – бывший сотрудник ФСБ, а ныне адвокат Михаил Трепашкин. Он вынес из тагильской зоны самые неприятные впечатления. Еще будучи в колонии, он неоднократно заявлял о различных злоупотреблениях и нарушениях со стороны администрации исправительного учреждения.

Бывший заключенный ИК-13 Михаил Трепашкин – сейчас успешный адвокат. Фото – с его страницы в

Сейчас Трепашкин вспоминает, например, о СДП – секции дисциплины и порядка. По его словам, задумка создать такую секцию была хорошая, но администрация превратила этот отряд «в фабрику лжедоносов».

Кроме того, утверждает Трепашкин, члены СДП избивали неугодных по заданию администрации. «Когда я прибыл в ИК-13, некоторые зэки, отсидевшие по 10-12 лет, кучковавшиеся отдельно от других (так сказать, влиятельные «старики»), приглашали меня выпить с ними чифиря.

Я им отвечал стихами: «Чем с ворами чифирь пить – жижицу вонючую, лучше в СДП вступить – партию могучую!». В ответ слышал гогот. Все понимали шутку. СДП все очень не любили, в том числе и администрация. И сами СДПэшники ненавидели себя за то, что втянулись в эту грязную сеть», – говорит сейчас Михаил Иванович.

Надо сказать, что в настоящее время секция дисциплины и порядка уже не действует: расформирована.

Помимо вышеупомянутых персонажей в ИК сидели уральский олигарх Павел Федулев, адвокат и военный Дмитрий Якубовский, осужденный за кражу редких книг из библиотеки Санкт-Петербурга, бывший глава главного управления МЧС РФ по Свердловской области Василий Лахтюк, экс-руководитель Свердловской регистрационной палаты Виктор Шалдин, а также бывший начальник департамента контрольного управления президента РФ Андрей Воронин.

Быт и «социальные лифты»

Об условиях жизни в 13-й нам рассказывал и.о. заместителя начальника по кадрам и воспитательной работе, майор внутренней службы Ильяс Алиуллов. (Сам он работает в ИК уже 12 лет. Профессию, что называется, унаследовал: и мать, и сестра Ильяса тоже работали в 13-й колонии, и в школу милиции он попал по целевому набору от этого учреждения).

Ильяс Алиуллов знает о зоне все

Итак, если вы работали в силовых структурах, проштрафились и угодили на зону, то сначала вас помещают в карантин. Это отдельное здание, не выходя из которого осужденные проводят две недели. В период адаптации с ними работают психологи, а также проводится медицинское обследование.

В карантине

Так называемых «первоходков» и рецидивистов вместе не содержат. Для осужденных повторно существует отдельный отряд. Из карантина осужденных переводят в отряд обычного содержания.

По правилам внутреннего содержания заключенным в этом отряде положено четыре посылки и четыре свидания в год. Свидания бывают кратковременные, когда осужденный общается с родными, как в кино: через стеклянную перегородку при помощи телефона.

Также есть свидания длительные – продолжительностью до трех суток, они проходят в специальном корпусе, где есть несколько отдельных комнат – в них заключенные во время свидания живут вместе с родными.

В общем отряде заключенные ночуют в помещениях казарменного типа, в комнате воспитательной работы есть неплохой телевизор, несколько настольных игр, библиотечные книги.

Как рассказывает Алиуллов, за хорошее поведение, работу и прочее заключенного могут перевести в отряд с облегченными условиями содержания. Это здание больше похоже на общежитие, чем на тюремное учреждение. Паркет, приятного цвета обои. Жилые комнаты – на четырех человек. В часы отдыха заключенные могут поиграть в бильярд или посетить оранжерею: там живут попугайчики и черепашка Мотя.

При облегченных условиях число посылок и свидания увеличиваются до шести.

Если верить большому плакату в зоне, то за «облегченными» условиями следуют условия «адаптационные», но наш сопровождающий затруднился пояснить, что это значит.

Если заключенный продолжает оставаться прилежным и добропорядочным, то далее его могут перевести в колонию-поселение. Венчает местный «социальный лифт» условно-досрочное освобождение.

Система предусматривает не только подъем вверх, но и падение вниз: за систематические нарушения правил осужденного могут перевести в отряд строгого содержания. Для этого отряда отведена специальная небольшая территория, то есть осужденные ограничены в передвижении.

Кроме того, число посылок и свиданий сокращается. В «строгий» отряд отправляются и те зеки, которые пытались бежать. Бегут в основном из колонии-поселения. Но были попытки уйти и с зоны общего режима.

Так, со слов ветеранов, однажды несколько осужденных сбежали через подземные коммуникации. Этот побег был успешным, кажется, этих зеков до сих пор не нашли.

Сравнительно недавно была попытка сбежать с использованием автотранспорта: заключенный зацепился за днище грузовика и таким образом хотел выехать за территорию, сделать это ему не удалось.

Едят все обитатели ИК в общей столовой. «Заведующим» или дневальным в ней работает бывший опер убойного отдела Федор, которого осудили за мошенничество на пять лет. Федор контролирует процесс приготовления пищи, которую готовят сами заключенные. Как заведено во всех зонах, вилок в колонии нет.

Ложка у каждого зека – своя, персональная. Федор говорит, что в процессе готовки учитываются даже религиозные особенности контингента: при выборе мяса предпочтение стараются отдавать говядине, чтобы не травмировать мусульман.

Те, в свою очередь, стараются не подходить излишне строго к запрету на свинину.

В колонии действуют два учебных заведения. Это средняя школа, где осужденные до 35 лет, не закончившие школу на воле, учатся в обязательном порядке, а заключенные в возрасте после 35-ти – в добровольном. За порядком в школе следит Владимир Дмитриевич – по виду весьма интеллигентный человек. «Мошенник я», –отрекомендовался этот дневальный при знакомстве.

В прошлом генерал-майор Владимир Дмитриевич работал в Москве в Минюсте. Из шестилетнего срока за мошенничество он пока отбыл только год. По словам Владимира Дмитриевича, ученики-зеки так же, как и обычные учащиеся, по окончании школы сдают ЕГЭ. В прошлом году школу успешно окончили 5 человек.

Также при колонии действует ПТУ, где идет обучение по пяти специальностям: электросварщик, автослесарь, электромонтер, токарь, крановщик.

Производство

Сразу после основания колонии, в 1957-м году, основным производством учреждения было литейное. Кроме того, силами заключенных выпускались кровати, санитарные носилки, железные бочки. Затем «Красная утка» освоила производство водозапорной арматуры, потом начали делать картофелечистки, лотковые вагонетки и т.д.

Начальник производственной части Александр Кузнецов работает в колонии уже 21 год. Рассказывают, что заключенные его уважают. Между собой называют его просто – «Человек»

Сейчас производственный спектр не столь обширен. Наиболее мощный цех – швейный.

Здесь работают 180 человек, но в скором времени количество сотрудников на этой мини-фабрике планируют увеличить до 500 человек. В швейном цехе делается рабочая одежда по контракту с гражданской фирмой. Каждые десять дней с воли приходит машина, чтобы забрать очередную партию. За работу зеки получают зарплату, сдельную.

Так, бригадир участка – бывший гаишник Станислав, осужденный «за наркотики» – получает 5 тыс. рублей в месяц. Деньги переводятся на его персональный лицевой счет.

Среди других цехов, связанных с более или менее квалифицированным трудом, – кузнечный, где изготавливаются ограды для заборов, декоративные решетки, сетки для кроватей и прочее. Кроме того, на токарных станках в ИК вытачивают детали, используемые, в частности, при производстве полувагонов на УВЗ. Помимо этого, заключенные заняты измельчением резины и производством гранул из полиэтилена.

По словам начальника производственной части Александра Кузнецова, работа у сидельцев организована строго по КЗОТу. Рабочий день – 8 часов, работают по сменам. Есть у заключенных даже отпуска.

«Существует специальный «отпускной» отряд. Там тоже несколько облегченный режим.

Например, отпускники встают и ложатся вместе с другими заключенными, но в течение дня тоже могут прилечь отдохнуть», – рассказывает Ильяс Алиуллов.

Из всего контингента зеков трудоустроить удается только половину. Остальные заключенные заняты на подсобных хозяйственных работах. Например, на уборке снега. Надо сказать, что убранный снег не вывозят за территорию колонии, а растапливают в специальной печи. Во время нашей экскурсии на розжиг этой печи в числе прочего отправилась груда книг, списанных из библиотеки.

Благодарим ГУ ФСИН по Свердловской области за помощь в подготовке материала.

Источник: https://www.znak.com/2014-10-21/vy_silovik_i_sovershili_prestuplenie_vot_chto_vas_zhdet

Внутри колонии: труд и жизнь бывших силовиков

Колонии общего режима для бс в россии

Исправительная колония № 3, открытая в 1935 году на окраине Иркутска — в предместье Рабочем, теперь оказалась в самом его центре. От трамвайной остановки до нее пешком несколько минут. Как говорят сотрудники ГУФСИН, территория здесь совсем маленькая, расти вширь колонии некуда, поэтому она растет в высоту: имеющиеся здания постепенно надстраивают.

На территории колонииНа территории колонии

В колонии строгого режима отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов и судов. В ИК-3 содержатся те, кто осужден впервые.

— Здесь отбывают наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления. Убийства, нанесение тяжких телесных повреждений, изнасилование, торговля наркотиками в крупных размерах, взяточничество в крупных размерах. В среднем здесь находятся от пяти до 25 лет, — рассказывает начальник колонии, подполковник внутренней службы Анатолий Юдов.

ИК-3 — единственное на территории Сибири и Дальнего Востока учреждение для бывших сотрудников органов внутренних дел. Всего по России работает четыре-пять таких колоний.

— На данный момент учреждение полностью заполнено, даже с небольшим излишком. Много в Российской Федерации бывших сотрудников, совершивших преступления, — поясняет Юдов.

В исправительной колонии сегодня находятся 1220 осужденных. Больше половины из них трудоустроены — 624 человека.

В обувном цехе трудятся 120 человек, работу швейного производства обеспечивают 140 осужденных, 90 человек занимаются деревообработкой.

Как рассказал заместитель начальника колонии Дмитрий Федоров, за девять месяцев этого года от работы всех производств получили доходов на сумму около 141 миллиона рублей.

Выпуск обуви в ИК-3 начали в 1997 году. Учреждение выкупило оборудование у иркутской обувной фабрики «Ангара». Под три цеха с полным циклом производства отвели здание, где раньше занимались деревообработкой.

Обувное производствоОбувное производствоКолодки

За 20 лет работы производство выпустило 1,5 миллиона пар обуви общей стоимостью порядка миллиарда рублей. В год здесь изготавливают 100 тысяч пар. Разработано более 100 моделей обуви. В 2017 году в массовое производство запущены три модели для осужденных мужчин и две модели повседневной обуви, которые поставляют в 17 регионов России.

Сначала нам показали цех, где происходит окончательный этап изготовления обуви. В прошлом году ИК-3 приобрела современную инжекторно-литьевую машину и пресс-формы.

Устаревающее клеепрошивное крепление подошвы заменили на литьевое. Теперь с помощью оборудования выполняют двухслойное литье подошвы.

Обувь на такой подошве долго носится, морозоустойчива, не скользит и максимально комфортна при ходьбе.

Инжекторно-литьевая машина

В сутки на линии можно произвести до двух тысяч пар обуви. Цех начинает работать в 8:00. Работа организована в две или три смены в зависимости от объемов производимой продукции. Продолжительность рабочего дня у осужденных семь часов.

На обувном производстве самые высокие зарплаты — в среднем от 7,5 до 8,5 тысячи рублей в месяц. Те, кто трудится в швейных мастерских, получают порядка 6-6,5 тысячи рублей. Деньги идут на возмещение ущерба потерпевшим и компенсацию государству расходов на содержание, но четвертью зарплаты осужденные могут распоряжаться на свое усмотрение.

По словам Анатолия Юдова, тех, кто занят на производстве обуви, можно назвать трудовой элитой колонии. Попасть сюда стремятся многие, а берут не всех.

В числе обязательных требований аккуратность и исполнительность, желательно иметь техническое образование, ведь работникам доверяют дорогостоящее оборудование. На территории колонии действует училище, осужденные получают удостоверения об освоенной специальности.

Осужденные шьют унты

Андрей Мусаев уже год работает на обувном производстве ИК-3. Начинал с надевания заготовок на колодки, сейчас занимается комплектовкой готовых ботинок.

— Вставляю стельки, каркасы, связываю ботинки между собой веревочкой, чтобы не потерялись при транспортировке. Тут каждая операция по-своему интересна, поэтому не скажу, что нравится что-то одно, — делится он.

В иркутской колонии Андрей отбывает наказание уже четыре года. Осталось еще шесть лет. До того как попал в места лишения свободы, служил по контракту в Алтайском крае. Его осудили по статье 228 УК РФ (незаконное приобретение, хранение и распространение наркотиков. — Прим. ред.).

— Все когда-то ошибаются, — замечает Андрей.

В августе для производства закупили новые пресс-формы и спецмашины. Сейчас их устанавливают и отлаживают. Это позволит приступить к разработке новых моделей рабочей обуви и делать модели с термополиуретановым подноском.

Из цеха готовой обуви поднимаемся в пошивочный цех. Здесь работают около 40 человек. Они собирают верх обуви. Именно с этого помещения в 1997 году начиналось производство. По словам замначальника колонии Дмитрия Федорова, в следующем году планируют создать второй такой цех, что позволит увеличить выход готовой продукции.

У мастера обувного цеха — модельера-конструктора Ирины Манановой — отдельный кабинет. На столе лежат выкройки, стоят колодки и образцы. Сейчас Ирина работает над полуботинками для офицерского состава, обувь запустят в производство в следующем году. Ей нужно обтянуть колодку, обрисовать каждую деталь, после этого сделать образец, потом уже идет подготовка серии.

— Разработка моделей занимает от 45 дней до трех месяцев. Эскизы некоторых моделей мы получаем из Москвы, а уже потом подгоняем их под свои технологии, — объясняет модельер.

— Основной объем обуви, которую производим, реализуется по госконтрактам. Например, для осужденных или для нужд армии. Сертификацию и лабораторные испытания обувь проходит в Москве.

Только потом производство ставят на поток.

В ИК-3 Ирина работает 16 лет. Перешла сюда после закрытия обувной фабрики «Ангара».

— Специфика чувствуется, но работа-то не изменилась, — с улыбкой говорит модельер.

В следующем году на производстве планируют освоить выпуск повседневной обуви, мужской с высоким голенищем, для силовых структур. Запланировано производство женской обуви. В ИК собираются переориентировать часть объемов с внутрисистемных заказов на внутренний рынок страны.

В экспериментальном цехе делают образцы, которые пустят на поточное производство. В смене всего три человека. Вместе с модельером швеи разрабатывают три-пять моделей в течение года.

— Это мужские зимние сапоги, — показывает уроженец Хакасии Дмитрий Топоев. — Они выполнены из натуральной кожи и меха. Такую обувь будем производить для оперативного состава и отправлять в регионы.

В ИК-3 Дмитрий отбывает наказание с 2015 года. Вспоминает, что работать на обувное производство вышел уже через неделю, как оказался здесь.

— У меня армия, МВД, работал в вооруженных силах, во внутренних войсках. Можно не говорить статью? Не убил никого, — отвечает он на наши вопросы.

Последним мы посмотрели участок сборки-затяжки обуви. Николай Грабарь покрывает подошвы полиуретановым клеем. Работает полторы смены: с 8:00 до 19:30. Сначала наносит десятипроцентный состав, после того как ботинок высыхает, сверху покрывает его двадцатипроцентным клеем.

Николай ГрабарьНиколай Грабарь покрывает обувь клеем

— Нужен был человек, попробовал — получилось. Место работы менять не хочу. Хотя оно и вредное, клеем дышишь, но надо же кому-то этим заниматься, — рассказывает осужденный.

В ИК-3 Николай отбывает наказание с марта 2015 года. Его этапировали сюда из другой тюрьмы. Сам он из Магадана. Осужден по части 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. — Прим. ред.). В местах лишения свободы находится с февраля 2014 года, наказание ему отбывать еще больше пяти лет.

Пока мы вникали в тонкости обувного производства, подошло время обеда, который в ИК-3 начинается в 12:00. В столовую осужденные ходят строем.

Под популярную в 90-х песню «Дым сигарет с ментолом», которая играла на улице, мы пошли туда же. На вопрос, какое меню у осужденных, руководство колонии ответило: «Вкусное. Можете снять пробу».

Журналисты вежливо отказались: возможность пообедать в колонии не вызвала у собравшихся особого энтузиазма.

Осужденные собираются на обедОсужденные в столовой

С одной стороны от столовой находится кафе-бар «У Иваныча» (алкоголя в этом заведении, понятное дело, нет), с другой — культурно-досуговый центр «Исток». В актовом зале в это время репетировал местный хор «Наша тройка».

Мужчины в ярких атласных рубахах исполняли со сцены песню «Домик окнами в сад». Как рассказал Анатолий Юдов, в клубе показывают кинофильмы, здесь выступают не только местные любители самодеятельности, но и «гражданские» коллективы.

Есть в ИК-3 зимний сад и клуб аквариумистики.

Напоследок нам показали один из жилых корпусов. Здесь проживают 104 человека. Как правило, отряд формируется по роду деятельности. В спальнях светло и чисто.

В два длинных ряда стоят двухъярусные кровати и тумбочки. На спинках кроватей размещены карточки с фотографией и личными данными осужденного. Порядок в помещениях поддерживают сами осужденные.

В основном те, кто не занят ни в каких производствах.

В клубеВ жилом корпусеВ жилом корпусе

По словам сотрудников ГУФСИН, это единственная в Иркутской области колония, где представлены четыре религии. На территории ИК-3 есть православный и буддистский храмы, мусульманская и еврейская молельные комнаты.

В ИК-3 есть православный и буддистский храмы, мусульманская и еврейская молельные комнаты

Во двор колонии осужденных выводят дважды в день. В 8:00 и 17:00 их считают, чтобы все были на месте. Также на площадке двора проходят культурно-массовые мероприятия. Летом здесь играют в футбол или волейбол, сюда же выходят на утреннюю зарядку.

Автор фото — Зарина Весна

Источник: https://www.irk.ru/news/articles/20171024/prison/

По ту сторону закона. Как отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов

Колонии общего режима для бс в россии

Сегодня мы решили затронуть очень интересную и даже местами весьма деликатную тему того, как же все-таки отбывают наказание в местах лишения свободы так называемые «бывшие». Под данным словом мы подразумеваем сотрудников полиции, ФСИН, ФСБ, судей, прокуратуры, СК, которые по тем или иным причинам были осуждены и отбывают наказание в местах лишения свободы.

Местом нашего пристального взгляда мы выбрали ФКУ ИК-11 ГУФСИН России по Нижегородской области, г. Бор. Редакции «Гулаг-Инфо» удалось, взять данные интервью у осужденных, как непосредственно отбывающих в ИК, так и у одного бывшего осужденного.

Имена интервьюируемых по соображениям безопасности изменены:

Расскажите об ИК, режим, основной контингент осужденных?

Максим К. – «Это специализированная колония строгого режима для отбывания наказания в виде лишения свободы бывшими сотрудниками правоохранительных органов и судьями.

Основная масса заключённых – это те, кто просто когда-то по призыву служил во внутренних войсках (ВВ), затем по количеству идут бывшие сотрудники МВД и полиции, и далее по убыванию – сотрудники ФСИН, сотрудники ФСБ, прокурорские, следователи СКР и судьи.

Также имеется достаточное количество заключённых, которые переведены в эту колонию с обычных «бытовых» лагерей по «оперативным соображениям», как в безопасное место (БМ).

В основном это те, кто активно сотрудничал с администрацией и «операми» (стучал, доносил и др.), так называемый «негласный аппарат» (осведомители, агенты, конфиденциальные сотрудники и др.).

Таким образом «кураторы» просто «прячут» этих негодяев от справедливого возмездия других заключённых, которых они «сдали».

ВВшники, это в основной своей массе спившиеся и деградировавшие люди, ведущие асоциальный образ жизни, который и послужил причиной их появления в колонии (ст.111, ст.105, ст.158, ст.161, ст.162 УК РФ).

У сотрудников МВД и полиции уровень образованности уже повыше и «заезжают» они в основном по ст.285, ст.286, ст.290 УК РФ. ОМОНовцы и СОБРовцы из-за своей специфической ограниченности и «физической подготовленности» – по ст.105, ст.111, ст.163 УК РФ. 

ФСИНовцы осуждаются в основном по ст.228, ст.285, ст.286 и ст.290 УК РФ. У прокурорских, следователей СКР и судей исключительно ст.290 УК РФ.»

Сергей М.– «Более 80% находящихся в колонии осуждены в первый раз. Повторность совершения преступления данными осужденными очень мала.»

Отношение сотрудников?

Максим К. – «Сотрудники администрации в целом относятся к спецконтингенту хорошо, явно понимая, кем они были до этого и где сами сотрудники могут оказаться в случае чего.

Также они чувствуют, что большое количество заключенных превосходит их в образовательном уровне и опыте.

В силу воспитания и специфики прежней работы, основная масса заключённых люди интеллигентные и общаются с сотрудниками администрации уважительно, что вызывает в ответ такую же реакцию.

Колонией руководит грамотный и адекватный начальник, поэтому в целом нарушений закона не допускается.»

Сергей М.– «В колонии содержится несколько бывших сотрудников данного учреждения, эксначальник по БиОР Бобриков и инспектор от которых практически вся внутренняя политика и зависит (назначение, старшин промзоны, лагеря, старшин отряда…)»

Как сотрудники ФСИН относятся к своим бывшим коллегам? 

Максим К. – «В целом хорошо и с уважением. В этой же колонии отбывали и отбывают наказание по настоящий момент непосредственно и сотрудники ИК-11.

Опыт заключённых – бывших сотрудников ФСИН, особенно оперативников, активно используется действующими сотрудниками колонии в своих служебных целях.»

К сотрудникам полиции?

Максим К. – Хорошо.

К сотрудникам прокуратуры, судов, СК, ФСБ?

Максим К. – «Этих заключённых явно недолюбливают в силу их подлой деятельности до осуждения, хотя открытой неприязни к ним не высказывают.»

Как устроен быт? Ремонт в помещениях, бытовое обслуживание и т.д.

Максим К. – «Бытовые условия в колонии хорошие и в основном это заслуга самих заключённых, которые делают всё возможное для их улучшения. Надо понимать, что в этой колонии люди просто живут, так как назначенные судами сроки достаточно большие, а порой и просто запредельны.

Ремонт в помещениях отрядов, штаба, КДС выполняется за счёт средств самих заключённых, а выделяемые из федерального бюджета средства и материалы, похоже, просто присваиваются.

Деньги на ремонт помещений отрядов и приобретение оборудования (унитазы, раковины, краны, мебель, стиральные машины и др.

) в открытую периодически собирают так называемые «активисты» – это заключённые, которые, по сути, выполняют функции сотрудников администрации непосредственно в отрядах.

Эти заключённые сотрудничают с администрацией, ведут всю организационную работу и обеспечивают ежедневную жизнедеятельность в отрядах.»

Сергей М. -«В отрядах колонии в основном проведен или проводится постоянно ремонт помещений за счет заключенных (отдельный повод поговорить) повод для сбора денег. В каждом отряде имеется комната для приема пищи, умывальник, туалет, душевая, имеются телевизоры, благоустроенность как правило зависит от «инициативы»актива отряда и возможности осужденных.»

О состоянии магазинов мы выяснили, есть еще что то? Например, наличие так называемой «квартплаты», сборы какие либо, расходы на улучшение жилищных условий и т.д.

Максим К. – «Да, есть общие ежемесячные сборы с «мужиков» на уборку помещений отрядов (три пачки сигарет с фильтром и пачка чая). Этими сигаретами и чаем активисты рассчитываются с теми заключёнными, которые непосредственно убирают помещения отряда.

При этом, согласно штатного расписания, в отрядах предусмотрены оплачиваемые (МРОТ) должности «дневального» и «старшего дневального». Именно эти заключённые, официально состоящие на должностях, и должны убирать помещения отрядов.

Вместе с тем, на этих должностях лишь формально числятся так называемые «старшины» (завхозы) и их помощники (активисты), которые и получают деньги, но при этом реально не убираются. Уборку помещений активисты организовывают исключительно за счёт всех остальных заключённых отряда.

Также в каждом отряде существуют «платные» спальные секции – это небольшие изолированные помещения, в которых, отдельно от основной массы заключённых отряда, проживают заключённые, способные ежемесячно платить активистам определённую плату (1000-2000 руб.

). При этом, особо состоятельных «пряников» (вновь прибывших в первый раз после осуждения в колонию) активисты сразу «обрабатывают» и «разводят» на «вступительный взнос» за саму возможность «заехать» и проживать в платной секции (от 30 000 до 50 000 руб.).

Все эти собранные с заключённых деньги аккумулируются непосредственно у «старшины» (завхоза) отряда. Часть собранных денег он тратит на индивидуальное питание, часть на ремонт помещений и часть, по имеющейся устной информации, передаёт курирующему непосредственно его «оперу». »

Как обстоят дела с трудоустройством, какие виды работы существуют в колонии?

Максим К. – «В колонии имеется центр трудовой адаптации осуждённых (ЦТАо) в котором трудоустроено порядка 500-от заключённых из более чем 1200, находящихся в лагере.

В основном это те, у кого имеются установленные приговором и решениями судов иски и штрафы, а также те, кто просто не может бездельничать и не хочет находиться целыми днями в отряде с активистами.

Раньше в российских колониях были полноценные предприятия, имеющие статус юридического лица и своего директора.

Вместе с тем, в последующем, по всей видимости, чтобы лишить заключённых полноценной оплаты их труда, вместо предприятий были созданы ЦТАо, как подразделения в структуре самого учреждения.

В ИК-11 есть ряд производств (металлообработка, деревообработка, пищевое), но все они крайне не рентабельны из-за отсутствия современного оборудования и соответствующей квалификации у работников.

Сейчас уже крайне трудно найти квалифицированных рабочих среди заключённых, тем более среди бывших сотрудников правоохранительных органов.

Основная масса трудоустроенных заключённых задействована на сборке подарочных пакетов и индивидуальных рационов питания, работах, вообще не требующих какой-либо квалификации.

Колония совсем не вкладывает деньги в обновление оборудования, а лишь пытается привлекать к сотрудничеству тех заказчиков, которые согласны использовать для выпуска продукции на производственных площадях колонии исключительно своё оборудование.»

Работают ли осужденные?

Максим К. – «Да, реально работают порядка 300-от заключённых.»

Какая зарплата?

Максим К. – «Зарплата мизерная и позиционируется администрацией исключительно как сдельная. С учётом всех удержаний, «на руки» (на лицевой счёт) основной массе заключённых зачисляют по 200-300 руб.

Вместе с тем, выпускаемая заключёнными продукция реализуется заказчиками по вполне достойной цене.

Ряд заключённых после освобождения пытались в Борском городском суде взыскать с колонии не выплаченную за годы отсидки заработную плату (Галочкин С., Иванов Д. и др.), но, учитывая резонанс и корпоративную солидарность, суды и прокуратура открыто отстаивали незаконную позицию администрации ИК-11.»

Какие между друг другом взаимоотношения?

Максим К. – «Отношения между заключенными в основном ровные. Конфликты, конечно, время от времени происходят, но имеют, как правило, бытовой характер и быстро сходят на нет.»

Сергей М. – «Осуждённые между собой, как правило находятся в разных отношениях в большинстве своем в дружеских товарищеских по интересам, но в условиях замкнутого пространства бывает разное в том числе и потасовки с разными последствиями.

Было несколько национальных потасовок при бывшем начальнике по БиОР Тараканове в частности между чеченцами и осетинами, которые в большей степени были и спровоцированы самой администрацией в желании наказать самостоятельных осужденных руками актива.

Осужденные имеют формальное деление на актив, осужденные и отделенные.»

Существуют ли “касты”?

Максим К. – «Ну, касты, это громко сказано. Да, разделение существует. Это «активисты» (или козлы), «мужики» (работяги) и «отделённые»

Есть и те, кто просто никак себя не позиционирует и живёт сам по себе.»

Сергей М.– «Актив это лица,состоящие на разных должностях в основном старшины и их помощники.

Отделённые- это осужденные как правило за какой-то поступок против устоев, понимания, или как правило осужденные за преступления по ст.ст.131,132. в отношении малолетних, несовершеннолетних.  

Они выполняют, как правило, самые грязные работы, столы, столовые приборы для приема пищи в столовой у них отдельные, кровати у проходов»

Расскажите немного о будущем, какие планы на будущее после освобождения?

Максим К. – «С желанием на свободу выходят те, кто не утратил за время «отсидки» социальных связей. Ну, а те, кто потерял всё – порой просто боятся выходить за ворота. За долгие годы по ту сторону забора меняется многое и спокойные тюремные будни у этих людей резко сменяются борьбой за выживание.

Заключённые реально отдают себе отчёт в том, что в условиях свободы они никому кроме родственников уже не нужны. Здесь и трудности с трудоустройством, и проблемы со здоровьем, и неоправданная подозрительность со стороны «правоохранительных» органов.

Основная масса заключённых, адекватно воспринимающих реальную действительность, со временем адаптируются, находят работу и быстро встраиваются в общество. При этом, криминальный опыт помогает им своевременно распознать опасность и различные провокации, что позволяет больше не попадать в беду.

Лично я после освобождения намерен восстановить здоровье и продолжить свою трудовую деятельность в сфере юриспруденции.

Теперь у меня напрочь отсутствуют какие-либо иллюзии по поводу реального устройства и функционирования бессменно действующей два десятилетия власти в стране, я точно знаю, на что способны российские «правоохранительные» органы и что реально представляют из себя суды.

Узнал, что действительно представляют из себя адвокаты (мошенники), основная масса которых, пользуясь неграмотностью и горем людей тупо разводят их на огромные деньги, ничего реально не предпринимая для защиты заключённых.

Данное преимущество (знание) и приобретённый в заключении бесценный опыт позволят мне браться за разрешение сложных вопросов со знанием дела и юридической перспективы.

Также я намерен продолжить своё развитие в духовной сфере и расширить свои психические возможности (Гурджиев, Успенский, Верещагин и др.).

За время заключения многое «встало на место», сильно поменялись ценности и приоритеты. Деньги и вещи – уже совсем не самое важное.

Теперь хочется больше находиться с родными и близкими (жена, дети, родители), всячески компенсировать время своего отсутствия и нагнать упущенное за долгие годы.

Я не считаю годы заключения зря потраченным временем. Тюрьма многому учит, в первую очередь пониманию другого человека и поведению в обществе (контроль эмоций и сдерживание желаний). Причиной, по которой человек оказывается в тюрьме – является он сам, и это важно понимать.

Многие здесь пытаются обратиться к Богу, но делают это не искренне. Хотя в целом тюрьма идеальное место, чтобы абстрагироваться от всего наносного (фальшивые друзья, ложные желания и цели, др.), привести свои мысли в порядок и стать истинно верующим.

Вместе с тем, лично для меня является проблемой простить тех, кто активно «поспособствовал» мне оказаться на столь долгий срок в лагере.

Но всё это мелочи, когда все живы и здоровы! Непоправима только смерть, а с остальными трудностями справимся!»

скачать dle 12.0

Источник: https://gulag-info.ru/gulag-info-news/282-po-tu-storonu-zakona-kak-otbyvayut-nakazanie-byvshie-sotrudniki.html

Путь права
Добавить комментарий