Николай 1 завещание текст

Здравствуйте, в этой статье мы постараемся ответить на вопрос: «Николай 1 завещание текст». Также Вы можете бесплатно проконсультироваться у юристов онлайн прямо на сайте.

• Авто
• Здоровье
• Игры
• Кино
• Культура
• Личные деньги
• Наука и технологии
• Недвижимость
• Общество
• Палата №6
• Политика
• Происшествия
• Спорт
• Экология
• Экономика и бизнес
• OPENTOWN

Завещание Николая I своему сыну

• Трагедия в метро
• Южный поток
• Санкции
• Катастрофа Boing-777
• Украинский кризис
• ЧебурNET
• пакет Яровой
• Рио 2016
• Майдан 2014 V2.0

1825 год едва не стал для Российской империи роковым. Известие о том, что император Александр 19 ноября скончался в Таганроге, дошло до столицы в конце ноября. Двумя годами ранее был составлен манифест, где Великий князь Николай назывался наследником. Беда в том, что страна об этом завещании не знала. Предполагалось, что место почившего государя должен занять Константин – второй сын императора Павла.

Да и Бог с ним, пускай занимает, – решил Николай и первым присягнул брату. Успели даже отлить партию монет в честь нового монарха. Но тот наотрез отказался покинуть Варшаву. Сначала сообщал о своём нежелании царствовать в частных письмах, затем в официальных, однако так и не прислал текст отречения, считая это пустой формальностью. Константину в голову не приходило, что гвардия готова защищать его права, дворянство пребывает в растерянности, многие люди уже приняли его как царя в своё сердце.

Положение складывалось всё более отчаянное. Для тайных обществ, которые много лет готовили революцию, ситуация сложилась близкая к идеальной. Они проникли во многие воинские части, стоявшие в Петербурге, и владели инициативой. Никто не знал, сколько их, где они. А их было много, и они были везде. Требовался один точный удар, чтобы сокрушить государство.

Зачем? «Необходимы реформы», – говорили мятежники друг другу. С этим трудно не согласиться, спорить можно лишь о средствах. Среди декабристов немало было людей хорошо образованных, обладающих талантом и любовью к Родине. Они были нужны ей. А Николай Первый, внимательно изучив их проекты, что-то одобрил и воплотил в жизнь. То есть, действуй декабристы явно, император принял бы их помощь. Но сама природа их заблуждения была ужасна, она исключала понимание, что власть нужно медленно, трудолюбиво улучшать, а не свергать, навязывая другую.

Какую другую?

В 1917-м вместо Государя Николая Александровича, которого обвиняли в какой-то там слабости, поставили полное ничтожество – Керенского. Затем поменяли его на каких-то садистов, что стоило стране миллионов жертв. Наконец, коммунистов, которые за 70 лет набрались хоть какого-то опыта, свергли жулики и прожектёры.

То же самое было в 1825-м, когда вместо Николая Первого собирались поставить диктатора – князя Сергея Трубецкого, одного из тех, о ком говорят: «Ни украсть, ни покараулить». Сначала он приветствовал идею восстания, но в день мятежа впал в состояние прострации. Родственники нашли его на полу молельни, лежащим без сознания. Это ставят Трубецкому в заслугу: испугался крови. Но почему это произошло так поздно? Сначала он предал наследника престола Николая Павловича, согласившись на его убийство. Подчеркнём, убийство невиновного, ничем не запятнавшего себя человека. После предал своих сторонников, не явившись на Сенатскую площадь.

Но история, похоже, ничему не учит, и новые борцы спешат занять место старых. Вместо того чтобы самоотверженно служить тому Отечеству, которое есть, его вновь желают уничтожить во имя чего-то небывалого. И когда Церковь напоминает: «Всякая власть от Бога», на неё обрушиваются с яростью и проклятьями.

К Московскому полку, вышедшему на Сенатскую площадь, пробились через замёрзшую Неву лейб-гвардии Гренадёрский полк и Гвардейский экипаж – всего более трёх тысяч человек. Их не пытались задерживать на улицах, но пытались увещевать, когда они собрались вместе. Была надежда, что восставшие прислушаются к генералу Милорадовичу – любимцу армии, близкому другу великого князя Константина Павловича. Его встретили криками «ура», но радость мятежников продолжалась недолго.

Генерал вынул шпагу, подаренную ему Константином, и попытался донести до солдат правду. Они внимательно слушали, но аристократы-изменники не могли допустить, чтобы их обман раскрылся. Раздался выстрел Каховского, уже привыкшего к роли убийцы. Смертельно раненный, Милорадович упал на грязный, истоптанный снег.

В суматохе его ударили штыком, и даже когда уносили раненого, вслед продолжали стрелять. Не декабристы, а какие-то пройдохи украли у умирающего часы и кольцо, подаренное ему вдовой императора Павла – императрицей Марией. Подлость продолжала торжествовать. Никогда, даже в детстве, когда декабристы подавались как герои, я не мог понять: почему им прощается обман солдат? В советских учебниках не скрывалось, что солдат ввели в заблуждение, но не хватало совести признать, что на лжи ничего не построить.

Вырываясь из рук окружающих, знавших, что случилось с Милорадовичем, к восставшим вышел митрополит Петербургский Серафим. Солдаты на площади начали креститься, и сильно подались в сторону владыки, напряжённо внимая его словам. «Довольно лжи! – выкрикнул Каховский. – Возвращайся на своё место в церковь». Владыка внимательно посмотрел на убийцу и, подняв крест, спросил:

– Это не внушает тебе доверия?

Иуда трижды поцеловал крест, не думая о раскаянии. Не решаясь убить священнослужителя, офицеры-декабристы решились прибегнуть ко лжи ещё более радикальной, чем прежде. Раздались крики, что «настоящего царя» – Константина – держат в кандалах. Это разом переменило настроение. Вновь послышались возгласы: «Ура Константину Павловичу!» Солдаты вспомнили, что они «не бунтовщики», закричав: «Какой ты митрополит, когда на двух неделях двум императорам присягнул… Ты – изменник, ты дезертир… Не верим вам, пойдите прочь!.. Это дело не ваше: мы знаем, что делаем…»

Надо сказать, что народ устал от дворцовых переворотов, последний из которых – убийство императора Павла – был ещё свеж в памяти. Люди боялись нового обмана, поэтому можно попытаться понять солдат, вышедших на Сенатскую. Среди них были, скажем, нижние чины Гвардейского экипажа, которые отправились туда не по зову декабристов, а по собственной воле. Убедить их в том, что Константин уже присягнул Николаю, взялся Великий князь Михаил с несколькими генералами. Но солдаты им не верили.

– Что вы упорствуете? Вы знаете, что вам за это будет хуже? – воскликнул один из генералов.

Один из моряков сумрачно ответил:

– Вам, изменникам-генералам, нужды нет всякий день присягать, а мы присягой не шутим.

Лишь на другой день Гвардейский экипаж понял, что Николай настоящий их царь, и раскаялся в своём поведении.

* * *

Поток мятежников, стремившихся к памятнику Петру, постепенно начал иссякать, а верные царю части продолжали подходить: преображенцы, измайловцы, конногвардейцы… Даже не зная, кто на какой стороне, можно было отличить верные части, где солдаты выглядели как солдаты, от взбунтовавшихся, где можно было видеть расстёгнутые шинели и небрежно надетую амуницию. Они ещё верили, что стоят за правду, но разложение уже тронуло их души.

Перестрелка продолжалась, с обеих стороны падали раненые и убитые. Лишь артиллерия могла решить дело, но государь страшился кровопролития. Он не побоялся отправиться в гущу мятежа, хотя мог, дрогнув, бежать с семьёй в Царское Село. Это было, однако, не в его характере – поворачиваться спиной к опасности.

Собираясь на Сенатскую площадь, царь наугад раскрыл всегда лежавшее на его столе Евангелие и прочитал выпавший отрывок, обратившись к находившемуся рядом генералу Кутузову:

– Посмотри, Павел Васильевич, какой мне стих вышел: «Аз есмь пастырь добрый; пастырь добрый душу свою полагает за овцы, а наёмник, иже несть пастырь, бежит».

Угроза гибели не лишила его сил, а, наоборот, укрепила. Впоследствии он сам признавался: «Я был не так храбр, как вы думаете, но чувство долга заставило меня побороть себя». Государь мог погибнуть в тот день много раз – его огромная фигура была отличной мишенью, но царь продолжал гарцевать на лошади под пулями.

– Ваше величество! Нельзя терять ни минуты, – объявил генерал-адъютант Васильчиков. – Ничего не поделаешь. Нужна картечь!

– Вы хотите, – спросил Николай, – чтобы я пролил кровь моих подданных в первый день моего царствования?

– Да, – сказал Васильчиков, – чтобы спасти империю.

Переговоры продолжались. Последним попытался убедить восставших генерал Cухозанет. Пулей с его треуголки сняли султан. Николай громко крикнул:

– Пальба орудиями по порядку!..

Артиллеристы бросились исполнять команду. Вдруг последовало царское :«Отставь!»

Снова прозвучала команда – и опять государь её отменил.

«Я видел, – вспоминал он позднее, – что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверно всё, или, пощадив себя, жертвовать решительно государством». Но решение это далось ему мучительн��.

Православно-державный календарь

Цель этого исследования отражена в его названии. Не анализ событий в эпоху 11 Самодержца Российской империи, или достижений (а их было немало) и провалов его царствования явился главным мотивом этой работы, не оригинальной, уместно вначале заметить, по своему замыслу. Множество публикаций на данную тему увидело свет с момента неожиданной кончины Николая I, но, увы, она не исчерпана, подчеркну, полностью до сегодняшнего дня. Автор, врач-клиницист по профессии, посчитал для себя возможным выказать и своё мнение по этому вопросу, надеюсь, не безынтересное для почитателей российской истории.

Чтобы яснее понять ситуацию, которая в итоге закончилась столь драматически, я считал необходимым предпослать собственно медицинскому анализу ряд сведений немедицинского характера, ибо болезнь, в конечном итоге, есть совокупность множества факторов, на первый взгляд, не имеющих прямого отношения к самому патологическому процессу.

В своих записках[8] от 1831 года Николай Павлович рассказал о себе и младшем брате Михаиле: «Мы поручены были, как главному нашему наставнику, генералу графу Ламздорфу, человеку, пользовавшемуся всем доверием матушки… Граф Ламздорф умел вселить в нас одно чувство — страх… и другие (ближайшее окружение — В. П.), ему подражая, употребляли строгость с запальчивостью, которая отнимала у нас и чувство вины своей, оставляя одну досаду за грубое обращение, а часто и незаслуженное. Одним словом, страх и искание, как избегнуть наказания, более всего занимали мой ум (здесь и далее по тексту выделено мной — В. П.)… Меня часто, и, я думаю, без причины, обвиняли в лености и рассеянности, и нередко граф Ламздорф меня наказывал тростником весьма больно среди самых уроков». Николай I с детства демонстрировал характер и самолюбие. И граф иногда в припадке ярости хватал мальчика за воротник и ударял его головой о стену, или пускал в ход линейку, и даже ружейный шомпол.

Главной и любимой для братьев была игра в солдатики — с пушками, строительством военных крепостей, с трубами и барабанами, и, конечно, стрельбой из пистолетов.

«Математика, потом артиллерия и в особенности инженерная наука и тактика привлекали меня исключительно», — сообщает в тех же записках Николай Павлович.

«С возрастом великий князь все более и более увлекался военной дисциплиной. Любовь к точности, симметрии, равновесию, порядку, иерархической стройности была у Николая Павловича исключительной. Это была его идея: чтобы создать стройный порядок, нужна дисциплина» (Г. И. Чулков[30]).

Едва успело остыть тело Императора, как «В столице тотчас же начала ходить молва о том, что Государь сам ушел из жизни» (М. А. Полиевктов[18]).

Слухи о самоубийстве, об искусственно вызванной простуде, о приёме яда, когда простуда стала проходить и т.д. шли из дворца, из медицинского мира, распространялись среди литературной публики, бродили в обывательской среде.

Невольно возникает вопрос: какие были поводы для отрицания официальной версии кончины Императора, для всех этих слухов?

Попробую перечислить их:

1. Такой физически крепкий человек, каким был Николай I, не мог скончаться от простуды, даже и тяжёлой её формы.
2. Последнее духовное завещание[1] Николай Павлович написал 4 мая 1844 г. В этом документе нет упоминания о том, согласно какому ритуалу его предавать земле в случае кончины. Но ещё в 1828 г., во время похорон матери, он публично упомянул, что при его погребении церемониал будет максимально упрощён. Когда Николай I скончался, «упрощенный церемониал» похорон был истолкован как стремление поскорее скрыть в могиле тело покойного, а с ним и тайну его «загадочной» смерти. А ведь речь шла всего лишь о стремление Николая I сэкономить на своих похоронах государственные средства.
3. Сторонники версии самоубийства Императора в качестве причины называют психологический надлом, произошедший в Николае I в связи с неблагоприятными сведениями с фронтов Крымской войны. Близкие часто видели, как ночами царь «клал земные поклоны перед церковью», а в кабинете «плакал как ребёнок при получении каждой плохой вести». «Как ни старался Его Величество превозмочь себя, скрывать внутреннее своё терзание, — пишет В. Панаев[16] (директор канцелярии Императора), — оно стало обнаруживаться мрачностью взора, бледностью, даже каким-то потемнением лица его и худобою всего тела». «Николай Павлович умирал от горя и именно от русского горя… Это умирание не имело признаков физической болезни — она пришла только в последнюю минуту, но умирание происходило в виде несомненного преобладания душевных страданий над его физическим существом», — писал позднее князь В. П. Мещерский[13].
4. Появившиеся в печати некоторые воспоминания, авторы которых авторитетно утверждали, что личный доктор Николая I, лейб-медик Мандт, является свидетелем его самоубийства, более того, повинен в нём.
5. «Явная лживость официального сообщения о том, будто уже с самого начала болезни… она не переставала прогрессировать.., явное сознательное уклонение от правды» (Е. В. Тарле[26]). Непреклонная уверенность лечащих врачей Государя в благоприятном исходе недомогания вплоть до последних его дней, оборотившаяся трагедией. Появление в прессе Бюллетеней о состоянии здоровья Императора уже после его смерти, и тогда же внесённые в камер-фурьерский журнал соответствующие записи.
6. Двойное бальзамирование тела покойного и, несмотря на это, быстрое появление трупных изменений.

Этот термин имеет латинские корни, и переводится на русский язык как «воспоминание о жизни». Врач в ходе беседы с пациентом расспрашивает его о тех сторонах жизни, которые имеют отношение к здоровью вообще, и, в частности, к вероятным причинам его заболевания. Ниже изложены именно эти страницы жизни Николая I.

В 1826 году, русский современник так описывал его наружность: «Император Николай Павлович был тогда 32-х лет. Высокого роста, сухощав, грудь имел широкую, руки несколько длинные, лицо продолговатое, чистое, лоб открытый, нос римский, рот умеренный, взгляд быстрый, голос звонкий, подходящий к тенору, но говорил несколько скороговоркой. Вообще он был очень строен и ловок. В движениях не было заметно ни надменной важности, ни ветреной торопливости, но видна была какая-то неподдельная строгость. Свежесть лица и все в нём выказывало железное здоровье и служило доказательством, что юность не была изнежена и жизнь сопровождалась трезвостью и умеренностью». Его «Аполлоно-Геркулесова конструкция» (по образному выражению доктора Ф. Я. Карелля), подтянутый внешний вид, деятельный образ жизни, неиссякаемая, казалось, энергия укрепляли веру в то, что организм монарха не подвергался сколько-нибудь серьезным испытаниям.

Новое в блогах

В этом, последнем, разделе очерка я перехожу к анализу медицинских аспектов неожиданной для подданных Российской империи кончины Николая I. История его последней болезни, действительно, содержит в себе детали, которые людьми, не имевшими медицинского образования, могли быть истолкованы превратно, стать одним из поводов для возникновения «тайны» (сознательно взял это слово в кавычки) вокруг ухода из жизни Государя.

На основании имеющихся документов, воспоминаний лиц из ближайшего окружения, публикаций в прессе я постарался максимально подробно, насколько это было возможно, воссоздать историю болезни Николая I.

В двух словах: Основой российской государ­ствен­ной идеологии при Ни­ко­лае I стала теория офи­циальной народности, сформулированная мини­стром на­родного про­све­щения Уваровым. Уваров считал, что Россия, только в XVIII веке присоединив­шая­ся к семье европейских народов, является слиш­ком молодой страной, что­бы справиться с про­бле­мами и болезнями, пора­зившими другие европей­ские государства в XIX ве­ке, поэтому сейчас сле­до­вало на время задер­жать ее развитие, пока она не повзрослеет. Для воспи­тания общества он сфор­му­лировал триаду, которая, по его мнению, описывала важнейшие элементы «народного духа», — «Православие, самодер­жавие, народность». Нико­лай I воспри­нял эту триаду как универсальную, а не временную.

Если во второй половине XVIII века многие европейские монархи, в том числе Екатерина II, руководствовались идеями Просвещения (и выросшего на его основе просвещенного абсолютизма), то к 1820-м годам и в Европе, и в России философия Просвещения многих разочаровала. На передний план стали выхо­дить идеи, сформулированные Иммануилом Кантом, Фридрихом Шеллингом, Георгом Гегелем и другими авторами, впоследствии названные немецкой клас­сической философией. Французское просветительство говорило о том, что есть одна дорога к прогрессу, выложенная законами, человеческим разумом и про­свещением, и все народы, которые по ней пойдут, придут в конце концов к про­цветанию. Немецкие классики пришли к выводу, что единой дороги нет: у каж­дой страны своя дорога, которой руководит высший дух, или высший разум. Знание о том, что это за дорога (то есть в чем заключается «дух народа», его «исторические начала»), открывается не отдельному народу, а семье народов, связанных единым корнем. Поскольку все европейские народы происходят из одного корня греко-римской античности, им эти истины открываются; это «исторические народы».

К началу правления Николая Россия оказалась в довольно сложной ситуации. С одной стороны, идеи Про­све­щения, на основе которых прежде строилась политика правительства и про­­екты реформ, привели к неудавшимся преоб­разованиям Александра I и восста­нию декабристов. С другой стороны, в рамках немецкой классической филосо­фии Россия оказывалась «неисторическим на­родом», поскольку ника­ких греко-римских корней у нее не было — а это зна­чило, что, несмотря на свою тысяче­летнюю историю, ей все равно суждено жить на обочине истори­­ческой дороги.

Предложить решение удалось российским общественным деятелям, в том числе министру народного просвещения Сергею Уварову, который, будучи чело­веком александровского времени и западником, разделял основные положения немецкой классической философии. Он полагал, что до XVIII века Россия дей­ствительно была страной неисторической, но, начиная с Петра I, она присо­единяется к европейской семье народов и тем самым выходит на общеистори­ческую дорогу. Таким образом, Россия оказывалась «молодой» страной, которая семимильными шагами догоняет ушедшие вперед европейские государ­ства.

В двух словах: Основным инструментом, с помощью которого Николай I должен был контролировать все, что происходило в разных слоях общества, стало Тре­тье отделение Соб­ствен­ной Его Импера­тор­ского Величества канце­лярии.

Итак, Николай I оказался на престоле, будучи абсолютно убежденным в том, что самодержавие — единственная форма правления, способная привести Рос­сию к развитию и избежать при этом потрясений. Последние годы царство­вания его старшего брата казались ему слишком дряблыми и невразумитель­ными; управление государством, с его точки зрения, разболталось, и поэтому ему прежде всего нужно было взять все дела в свои руки.

Для этого императору был нужен инструмент, который позволил бы ему точно знать, чем живет страна, и контролировать все в ней происходящее. Таким инструментом, своего рода глазами и руками монарха, стала Собственная Его Императорского Величества канцелярия — и в первую очередь ее Третье отде­ление, которое возглавил генерал от кавалерии, участник войны 1812 года Александр Бенкендорф.

В двух словах: Для воспитания в под­данных благо­надежности и верности престолу Нико­лай I значительно усилил цензуру, затруднил детям из неприви­легированных сословий поступление в университеты и сильно ограничил универси­тет­ские свободы.

Другим важным направлением деятельности Николая стало воспитание в под­данных благонадежности и верности престолу.

Для этого император сразу взялся за литературу и печать. В 1826 году был при­нят новый цензурный устав, который называют «чугунным»: в нем было 230 запретительных статей, и следовать ему оказалось очень сложно, потому что было непонятно, о чем в принципе теперь можно было писать. Поэтому через два года был принят новый цензурный устав — на этот раз достаточно либера­льный, но он вскоре начал обрастать пояснениями и дополнениями и в резу­льтате из очень приличного превратился в документ, снова слишком многое запрещавший журналистам и писателям.

Если изначально цензура находилась в ведении Министерства народного про­све­щения и добавленного Николаем Верховного цензурного комитета (в кото­рый входили министры народного просвещения, внутренних и иностранных дел), то со временем цензурные права получили все министерства, Святейший синод, Вольное экономическое общество, а также Второе и Третье отделения канцелярии. Каждый автор должен был учесть все замечания, которые пожела­ют сделать цензоры из всех этих организаций. Третье отделение, помимо про­чего, стало цензурировать все пьесы, предназначенные для постановки на сце­не: особое влияние театра на умы было известно еще с XVIII века.

В двух словах: При Ни­ко­лае I правительством было сде­лано много полезного: систе­ма­тизировано зако­но­датель­ство, реформи­ро­вана финансовая система, произведена транспортная революция. Кроме того, в России при поддержке правительства разви­ва­лась промышленность.

Поскольку до 1825 года Николая Павловича не допускали до управления госу­дарством, он взошел на престол без собственной политической команды и без достаточной подготовки, чтобы выработать собственную программу действий. Как это ни парадоксально, многое — по крайней мере в первое время — он за­им­­ствовал у декабристов. Дело в том, что они на следствии очень много и от­кровенно говорили о российских бедах и предлагали собственные решения насущных проблем. По приказу Николая Александр Боровков, секретарь след­ственной комиссии, составил из их показаний свод рекомендаций. Это был интереснейший документ, в котором все проблемы государства были рас­пи­саны по пунктам: «Законы», «Торговля», «Система управления» и так далее. До 1830–1831 годов этим документом постоянно пользовался и сам Николай I, и председатель Государственного совета Виктор Кочубей.

«Думай о России…» Письмо-завещание Императора Николая — I сыну…

В двух словах: Положение дворянства и крестьянства было крайне тяжелым: поме­щики разорялись, в кре­стьянской среде зре­ло недовольство, крепо­стное право тормозило развитие экономики. Нико­лай I это понимал и ста­рался при­нимать меры, но отменить крепостное право так и не решился.

Как и его предшественники, Николай I был серьезно озабочен состоянием двух главных опор престола и основных российских социальных сил — дворянства и крестьянства. Положение и тех и других было крайне тяжелым. Третье отде­ление ежегодно давало отчеты, начинавшиеся с сообщений об убитых за год помещиках, об отказах выходить на барщину, о порубках помещичьих лесов, о жалобах крестьян на помещиков — и, главное, о распространявшихся слухах о воле, которые делали ситуацию взрывоопасной. Николай (впрочем, как и его предшественники) видел, что проблема становится все более острой, и пони­мал, что если в России вообще возможен социальный взрыв, то именно кресть­янский, а не городской. В то же время, в 1830-е годы, две трети дворянских поместий были заложены: помещики разорялись, и это доказывало, что на их хозяйствах российское сельское производство основываться больше не может. Наконец, крепостное право тормозило развитие промышленности, торговли и других отраслей экономики. С другой стороны, Николай опасался недоволь­ства дворян, да и вообще не был уверен в том, что единовременная отмена кре­постного права была бы России в этот момент полезна.

В двух словах: Стрем­ление Николая I держать все управление страной в соб­ственных руках при­вело к тому, что управ­ление было формализо­вано, число чиновников увеличилось и обществу было запрещено оценивать работу чинов­ничества. В результате вся система управления забуксовала, а масштабы казно­крадства и взяточничества стали огромными.

В двух словах: До начала 1850-х годов внешняя политика Николая I была достаточно успешной: правительству удалось защитить границы от пер­сов и турок и не допустить в Россию революцию.

Во внешней политике перед Николаем I стояли две основные задачи. Во-пер­вых, ему надо было защитить границы Российской империи на Кавказе, в Кры­му и в Бессарабии от наиболее воинственных соседей, то есть персов и турок. С этой целью были проведены две войны — Русско-персидская 1826–1828 го­дов В 1829 году, после окончания Русско-персид­ской войны, в Тегеране было совершено на­падение на российское представительство, в ходе которого все сотрудники посольства, кроме секретаря, были убиты — в том числе полномочный посол России Александр Гри­боедов, который сыграл большую роль в мир­ных переговорах с шахом, закончившихся вы­годным для России договором. и Русско-турецкая 1828–1829 годов, и обе они привели к замечательным результатам: Россия не только укрепила границы, но и заметно усилила свое влияние на Балканах. Более того, некоторое время (правда, короткое — с 1833 по 1841 год) действовал Ункяр-Искелесийский договор между Россией и Тур­цией, согласно которому последняя должна была в случае необходимости за­крывать проливы Босфор и Дарданеллы (то есть проход из Средиземного моря в Черное) для военных кораблей противников России, что делало Черное море, по сути, внутренним морем России и Османской империи.

В феврале 1855 года императору Николаю I было уже 58 лет. Из них он почти 30 лет правил Россией. Современники считали, что этот высокий, атлетического сложения человек обладал железным здоровьем. И на то у них были основания.

Воля и чувство долга заставляли царя демонстрировать подданным свою исключительную физическую выносливость. «Во время маневров он мог, — писала его дочь, великая княжна Ольга Николаевна, — беспрерывно оставаться восемь часов подряд в седле без того, чтобы хоть закусить чем-нибудь. В тот же день вечером он появлялся свежим на балу, в то время как его свита валилась от усталости».

Кроме того, Николай I чурался, как сказали бы сейчас, вредных привычек — он не курил и терпеть не мог табачного дыма, был равнодушен к спиртному, лишь изредка позволяя себе выпить бокал вина. Казалось, что с возрастом его здоровье оставалось таким же крепким, как и в молодости. Но лишь близкие ему люди знали, что это совсем не так.

Первый «звонок» прозвенел еще в декабре 1837 года, когда страшный пожар охватил Зимний дворец. В результате полностью выгорели второй и третий этажи дворца. Император лично принимал участие в тушении пожара и едва не погиб в огне. Это несчастье оставило неизгладимый шрам в душе Николая I: теперь при виде огня или при запахе дыма император бледнел, у него начинала кружиться голова, и учащалось сердцебиение.

А потом произошел несчастный случай в 1843 году. Во время очередного путешествия Николая по России, по дороге из Пензы в Тамбов, лошади понесли под уклон и коляска, в которой ехал государь, опрокинулась. Николай выпал из нее и сломал ключицу. После этого, как вспоминали близкие императора, у него начались резкие перепады кровяного давления, головокружения, «колотье в боку», частые простуды. С годами царя все чаще и острее донимали подагра, приступы остеохондроза и прочие болячки.

Но демонстрируя крепость своего духа и не очень доверяя придворным медикам, свои болезни император старался перенести на ногах, изредка прибегая к услугам нетрадиционной медицины — к заговорам. Тому имеется и другое объяснение: Николай I был человеком суеверным и считал, что если «раз ляжет, то, наверное, уже не встанет», ибо «в доме Романовых никто не бывает долговечен».

Особенно плохо император чувствовал себя в 1844-1845 годах. У него «болели и пухли ноги», и врачи боялись, что у него начнется водянка. Весной 1847 года у Николая I усилились головокружения. К тому же Николай очень тяжело переживал смерть придворных, ставших для него близкими друзьями — князя Голицына, графа Сперанского, графа Бенкендорфа. Смерть любимой дочери, великой княжны Александры Николаевны («Адини»), умершей от туберкулеза в 1844 году, на похоронах которой император рыдал, как ребенок, тоже явно не прибавила ему здоровья.

Завещание и последние дни жизни императора Николая Первого

Романтичный Сергей Нилус, открывший «Протоколы Сионских Мудрецов», называл Авеля человеком высокой жизни. Инок обладал простым нравом и даром вещания, всегда открывал людям то, что открывалось прозорливому уму. В народе его характеризовали как угрюмого, но простого человека. Возможно, угрюм он был потому, что устную свою речь он не мог связать так, как на бумаге лилось.

Родился Василий Васильев в 1757 году в деревне Акулово при владении князя Л. Нарышкина округи Алексинской губернии Тульской. Отец лечил лошадей, чему обучил сына. Такая профессия требует хотя бы первоначального навыка интуиции, умения чувствовать, ведь лошадь тебе не скажет, что у нее болит.

В протоколах Тайной Канцелярии есть данные, что с десятилетнего возраста размышлял о Боге. Тогда и хотел оставить дом отца, посвятив себя служению Богу. С взрослением все более укреплялся в своем мнении.

Обучившись в 17 лет плотничать, стал устраиваться на работы, бродя по разным городам. Одновременно осваивал грамотность. Пришел он и в Херсон, где стал участвовать в строительстве кораблей. В то время на город обрушилась эпидемия: в плотницкой артели люди стали умирать, чуть не умер и будущий инок. Каким-то чудом исцелился и снова пообещал посвятить свою жизнь монашеству.

В своем писании «Житие» предсказал себе монах жизни на 83 года, но прожил скорее всего 73. В данных о дате его смерти, указывается то 1831 год, то 1841.

Через год жизни в монастыре инок, получив благословение на отшельничество, ушел в молитву неподалеку от монастыря. Где молился и подвергался искушениям, но открылись ему книги вещие, несущие предсказания. В «Житие» указал монах, что Господь смилостивился к нему и показал мировые и будущие тайны.

Узнал он будущее рода Романовых, которое, по прошествии 9 лет, и проявилось в неких тетрадках.

Записаны они были в Николо-Бабаевском монастыре. Назвал он их «Книга мудрая и премудрая».

В 1797 году был новый постриг прорицателя, теперь уже под именем Авеля, в Александро-Невском монастыре. В 1801 году попал монах в Соловецкий монастырь.

Записанную тетрадку дал прочесть отцу Аркадию. Дошла она и до настоятеля. Тот, от греха подальше, отправил монаха с записями в Кострому. Архиерей Костромской епископ Павел перенаправил в губернское правление. Ну, а сами губернские власти поскорее избавились от крамолы: отправили Авеля в Санкт-Петербург. Пока ждал решения Костромских властей, сидел в остроге.

Тайная Канцелярия в Петербурге провела свой допрос. Его протокол и тетради перешли в руки главы сената генералу Самойлову. Самойлова больше интересовало, что монах указал Екатерину, как причину смерти Петра Третьего, и что Павел возможный организатор покушения на императрицу. Глава сената стал выяснять откуда Василий Васильев узнал об этих фактах, тот ответил, что люди говорят. Генерал велел подержать отца в Тайной канцелярии, а сам доложил государыне о таком вот преступнике. Государыня внимательно обо всем расспросила, чрезвычайно расстроилась известием о своей скорой смерти, но проявила милость и всего лишь велела посадить инока в Шлиссельбургскую крепость.

Отец Авель задерживаться не стал. А пошел странствовать. Посетил: Царьград, Иерусалим, Афонские горы. Потом вернулся обратно. Высоцкий, а затем Суздальский Спасо-Евфимьевский монастыри (церковная тюрьма) были последними жилищами пророка.

Некоторые историки предполагают, что пребывание последних лет жизни монаха в монастырях ничуть не отличалось от заточения. Возможно, за очередную страшную книгу, созданную в царствование Николая Первого.

После продолжительной болезни 29 ноября 1841 года пророк умер. По другим данным, это случилось в 1831 году. Был похоронен за алтарем церкви Св. Николая. Более 20 лет монах провел в заточении. Прожил он, как и предсказывал сам себе, 84 года. Или 74, так как в «Деле о заключении Авеля» написано, что означенный монах скончался в ноябре 1831 года.

Известна переписка монаха с графиней П. А. Потемкиной. В письмах рассказывает монах о книгах, написанных специально для Прасковьи Андреевны. Графиня взяла на себя опеку над божьим человеком – снабжала его деньгами, сукном, лошадьми. На ее просьбу открыть ей будущее, монах ответил отказом. Потому как, если будет он пророчествовать, то того, кому он судьбу говорил, и самого монаха будут содержать в острогах под стражей.

Известно, что пророк предсказал смерти царствующих особ от Екатерины Второй до Николая Второго, а также судьбу России. Однако самих пророчеств никто в глаза не видел, они нигде не опубликованы, самих страшных книг тоже. Все пророчества переписываются со слов. Источниками для большинства переписанных пророчеств служат книги С. Нилуса и Б. Н. Шабельского-Борк.

Первая тетрадь предрекала близкую смерть Екатерине Великой. Вещий монах будто бы точно указал день — 6 ноября, и от чего умрет Екатерина. Записки генерала Ермолова сообщают тоже о таком факте.

В протоколах Тайной Канцелярии указано, что отец Авель черпает сведения от гласа из воздуха, и он сообщил иноку, что царствовать Екатерине 40 лет. Однако Екатерина царствовала 34 года.

Надо сказать, что предчувствие удара Екатерина прочувствовала и сама. Она стала очень мнительной и суеверной. Сильно ее подкосило известие, что шведский наследный принц Густав IV отказался от брака с внучкой Александрой. После такого удара императрица сильно сдала. Да еще вдруг разразившаяся гроза в октябре, как перед смертью Елизаветы. Тут же вспомнилось предсказание вещего монаха.

От множественных волнений здоровье резко подкосилось. Но в какой-то день наступило улучшение, Екатерину даже рассмешил молодой Лев Нарышкин (тот самый бывший владелец крестьянина Василия Васильева). На следующий день Екатерина много работала. Отослала секретарей ждать ее в приемной, но не появилась. Когда окружение стало беспокоиться, государыню стали искать и нашли ее в уборной с пеной у рта и вывернутой ногой. На следующее утро 6 ноября 1976 года Екатерина умерла. Сейчас бы сказали, что она умерла от инсульта.

• Монархист № 11-12,1992
• Монархист № 14-15,1992
• Монархист № 16,1992
• Монархист № 17,1992
• Монархист № 18,1993
• Монархист № 19,1993
• Монархист № 20-21,1993
• Монархист № 22,1993
• Монархист № 23-24,1994
• Монархист № 25,1994
• Монархист № 26,1995
• Монархист № 27-28,1995
• Монархист № 29,1995
• Монархист № 30,1995
• Монархист № 31-32,1996
• Монархист № 33,1997
• Монархист № 34,1997
• Монархист № 35,1998
• Монархист № 36,1998
• Монархист № 37,1999
• Монархист № 38,2000
• Монархист № 39,2001
• Монархист № 40,2001
• Монархист № 41-42,2001
• Монархист № 43,2002
• Монархист № 44-45,2002
• Монархист № 46,2003
• Монархист № 47-48,2003
• Монархист № 49,2004
• Монархист № 50-51,2004
• Монархист № 52,2005
• Монархист № 53,2005
• Монархист № 54-55,2005
• Монархист № 56,2006
• Монархист № 57,2006
• Монархист № 58-59,2006
• Монархист № 60,2007
• Монархист № 61,2007
• Монархист № 62-63,2007
• Монархист № 64-65,2008
• Монархист № 66-67,2009
• Монархист № 68-69,2009

На банных процедурах Сейчас на сайте

Фактические данные об отречении цесаревича Константина Павловича от престола и о назначении наследником великого князя Николая Павловича представляются в следующем виде. Старшие сыновья императора Павла Петровича никогда не обнаруживали большого влечения принять на себя и нести бремя правления. Александр Павлович, при жизни отца, не раз высказывал вслух мечтания вести впоследствии жизнь частного человека. В свое время, однако, эти мечты должны были уступить место действительности; позднее, под влиянием событий 1812 — 15 гг., надломивших дух императора, эти юношеские мечтания, приблизительно к 1817 г., возрождаются в нем уже в несколько иной форме.

Около этого времени Александр I нередко высказывал мысль о том, что государь «должен оставаться на своем месте лишь до тех пор, пока его физические силы будут ему позволять это… После этого он должен удалиться». Высказывая эту мысль, он распространял ее и на самого себя. Что касается цесаревича Константина Павловича, то, тотчас после трагической смерти его отца, он вполне определенно заявлял (в разговоре с полковником Н. А. Саблуковым), что если бы престол и достался когда-нибудь ему, то он, конечно, его не принял бы. При том же мнении оставался Константин Павлович в течение всего царствования своего старшего брата. При вступлении на престол Александра I в текст присяги была внесена оговорка, в сущности противоречащая закону о престолонаследии, и присяга была принесена государю и наследнику престола, «который назначен будет»: по закону о престолонаследии несомненным наследником являлся цесаревич Константин.

В суете событий первых дней нового царствования многие этой оговорки не заметили, и только много позднее, через двадцать пять лет, как сейчас увидим, цесаревич Константин Павлович раскрыл ее смысл. Первым определенным намеком на то, что престол со временем, может быть, не перейдет к Константину, было дополнительное постановление к «Учреждению императорской фамилии», изданное одновременно с манифестом 20 марта 1820 г. о расторжении первого брака цесаревича, которое гласило; «если какое лицо из императорской фамилии вступит в брачный союз с лицом, не имеющим соответственные достоинства, т.е. не принадлежащим ни к какому царственному или владетельному дому, в таком случае лицо императорской фамилии не может сообщить другому прав, принадлежащих членам императорской фамилии, и рождаемые от такого союза дети не имеют права на наследие престола». Вскоре последовал второй брак цесаревича — с графинею Иоанною Грудзинскою — и все, конечно, поняли, что указанная поправка относится именно к нему, хотя сама по себе — так, как она была редактирована, она не лишала еще его самого его династических прав, но могла касаться лишь его будущего потомства.

Нельзя сказать положительно, пошло ли в тесном кругу царской семьи дальше общих заявлений отдельных лиц о своем нежелании царствовать, или сама эта поправка побудила, наконец, цесаревича принять окончательное решение. Во всяком случае, вскоре после своего второго брака он привел в исполнение свою постоянную мысль и отказался и за себя лично от права на престол. О своем намерении он сообщал своему брату Михаилу Павловичу в бытность последнего в Варшаве еще летом 1821 г. и окончательно объявил о своем решении государю императору и императрице Марии Федоровне во время своего пребывания в Петербурге в январе 1822 г. Это решение было оформлено им перед его отъездом в Варшаву письмом к государю от 14 января, котором цесаревич просил передать его право на престол «тому, кому оно принадлежит после него». Утвердительный ответ на это со стороны государя, и опять-таки в форме частного письма, последовал 2 февраля т. г. При таких условиях естественно возникал вопрос о переходе престола к Николаю Павловичу, имя которого все еще прямо не называлось.

В семейном кругу, как мы видели выше, давно уже предусматривалась возможность перехода к нему престола. На это указывает прежде всего программа того образования, которое было дано великому князю. Плохо поставленное, еще хуже выполненное, отражающее в своей односторонности дух придворной среды своего времени, это образование было во всяком случае образованием наследника престола, а не простого великого князя. Уместно будет в данном случае вспомнить ту записку о преподавании Николаю Павловичу политических наук, которую проф. Шторх представил в 1810 г. императрице Марии Федоровне.

Еще в 1807 г. императрица Мария Федоровна, по словам ее секретаря Г. И. Вилламова, говорила, что «она предвидит, что престол все-таки со временем перейдет к великому князю Николаю» [1]. Этим объясняется, по-видимому, отчасти и ее постоянные заботы дать в воспитании своего третьего сына преобладание гражданского и политического элемента над военным.

С другой стороны, вся жизнь великого князя с 1814 года, характер его поездок заграницу и по России, его брак и та роль, какую он начинает играть с 1817 года в царской семье, — все это ясно говорит о вполне назревшем, хотя и не сформулированном еще решении. И подобный взгляд на Николая Павловича начинал устанавливаться, как мы видели, к этому времени и в обществе, и при том, по-видимому, раньше заграницей, чем в России. Первое время этот взгляд мог не связываться непременно с мыслью об отречении Константина и естественно вытекал из положения Николая Павловича среда других членов императорской фамилии при отсутствии мужского потомства у его старших братьев.

• Байка про человеческую жадность или кто много хочет, тот мало получит
• Грязная гипотенуза гораздо длиннее двух чистых катетов
• Генеральские лампасы на трусах
• Пропустите генеральшу!
• Юноша, не ходите туда!

В советской историографии император Николай I изображался исключительно негативными красками. Душитель свобод, жандарм Европы, человек, погубивший Пушкина и прочее — таков был портрет человека, три десятка лет возглавлявшего Россию.

Иного и быть не могло: Николай I подавил восстание почитаемых в СССР декабристов, что уже исключало возможность его положительной оценки.

Не то чтобы советские историки лгали, просто образ императора грамотно рисовался лишь с одной стороны. В жизни же все было куда сложнее.

Матвей Иванович Ламздорф, исполнительный служака, менее всего годился для педагогической работы. Николай и его младший брат Михаил были взяты в тиски строжайшей дисциплины. Генерал-опекун считал, что лучшим средством для правильного воспитания является муштра и пресечение любой вольности. Многое из того, что будет очень не нравиться современникам в Николае, было следствием деятельности Ламздорфа.

Переворот 1801 года, закончившийся смертью отца, Николай помнил весьма смутно, о чем честно признавался в своих воспоминаниях. В ту пору будущий император думал не о схватке отца и брата за власть, а о любимой деревянной лошадке.

Жесткая дисциплина Ламздорфа дала обратный эффект — домашнее обучение Николай саботировал, в результате чего имел серьезные пробелы в гуманитарных науках. Зато Николай отлично разбирался в военном деле и в фортификации.

Николай Павлович умел критически подходить к себе — уже во взрослом возрасте, когда перспектива занять русский престол стала реальной, он пытался заниматься самообразованием. Получалось, откровенно говоря, не очень. Английская королева Виктория после двадцати лет правления Николая давала ему такую характеристику: «Ум его не обработан, воспитание его было небрежно».

Впоследствии Николай со всей тщательностью подойдет к вопросу образования собственных сыновей, дабы они не оказались в его положении.

Во время Отечественной войны и последующих заграничных походов Николай рвался на фронт, но Александр I держал младшего брата подальше поля боя. Вместо военной славы в это время он обрел невесту — юную дочь короля Пруссии принцессу Шарлотту.

В июле 1817 года Шарлотта Прусская, ставшая в православии Александрой Федоровной, вышла замуж за великого князя Николая Павловича. Молодые были счастливы и о троне не мечтали.

Император Николай I в свете исторической правды

Вопрос о наследнике повис в воздухе — информацию об отречении Константина не разглашали, и в 1825 году, когда не стало Александра, возникла неопределенность, грозившая тяжкими последствиями. Чиновников и военных стали приводить присяге Константину, монетный двор начал печать рубли с его изображением. Николай, пытаясь разрешить ситуацию, настоятельно просил брата приехать в Петербург из Варшавы, где тот являлся наместником Царства Польского.

Восстание декабристов потрясло Николая. Мятеж представителей знатных и заслуженных дворянских родов казался ему событием немыслимым и из ряда вон выходящим.

Николай, который сам едва не погиб, встретившись с повстанцами прямо на петербургской улице, не испытывал восторга от силовой ликвидации выступления. «Я — император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных», — писал он брату Константину.

В советский период император Николай представлялся этаким кровавым маньяком, с упоением наслаждавшимся расправой над бунтовщиками. На деле ничего похожего — монарх максимально снисходительно подошел к государственным изменникам. По действующим законам за покушение на особу государя полагалось четвертование, за участие в подобном заговоре — повешение.

В итоге же четвертование Николай исключил полностью, а на виселицу отправили лишь пятерых наиболее активных инициаторов восстания. Но либеральные круги российского общества и это сочли страшным злодеянием.

Практически на протяжении всего правления император занимался решением «крестьянского вопроса». Был введён запрет ссылать на каторгу крестьян, продавать их поодиночке и без земли, крестьяне получили право выкупаться из продаваемых имений. «Указ об обязанных крестьянах» и другие мероприятия царского правительства позволили при Николае I сократить долю крепостных с почти 60 процентов населения до 45 процентов. До решения проблемы в целом было далеко, но прогресс был очевиден.

Была проведена реформа управления государственной деревней, которая позволила улучшить положение государственных крестьян и, одновременно, увеличить доходы государства.

Николай I принял страну, которая на 100 процентов являлась сырьевой державой. Промышленная революция в Европе ее практически не затронула. За три десятка лет правления Николая Павловича выработка продукции на одного рабочего в русской промышленности возросла в три раза.

Объём выпуска хлопчатобумажной продукции России увеличился в 30 раз, а объём машиностроительной продукции — в 33 раза.

При Николае I началось строительство железных дорог общероссийского масштаба. Ему же мы обязаны более широкой колеей железной дороги по сравнению с европейской, которая сохраняется и по сей день. Монарх полагал, что унификация России не нужна, ибо не стоит создавать потенциальному агрессору удобств в части доставки войск на русскую территорию.

Успехи, однако, не могли позволить России догнать ведущие европейские страны по уровню развития. Созданная Николаем вертикаль власти, решая определенные задачи, одновременно тормозила многие перспективные начинания.

И, разумеется, столкнулся император и с таким явлением, как коррупция. Николай сделал нормой регулярные ревизии, и без жалости отправлял проворовавшихся чиновников под суд. К концу его правления счет осужденных чиновников ежегодно измерялся тысячами. Но, несмотря на жесткость монарха, ситуация не улучшалась.

«В России не воруем лишь ты и я», — с горькой иронией говорил Николай наследнику престола, будущему императору Александру II.

Жесткая линия во внутренней политике имела продолжение и на международной арене.

Титул «жандарма Европы» Россия при Николае I заработала абсолютно заслуженно. Мятежи в Польше император топил в крови без каких бы то ни было сомнений, одновременно ведя безжалостную многолетнюю борьбу с кавказскими горцами.

За пределами собственных владений Николай действовал таким же образом — лишь вмешательство 140-тысячной русской армии подавило венгерскую революцию, сохранив трон для императора Франца Иосифа.

Россия продолжала давить на Османскую империю, добиваясь расширения влияния на Балканах и контроля над проливами Босфор и Дарданеллы.

Николаю I приписывают обещание послать в Париж «миллион зрителей в серых шинелях» для того, чтобы прекратить демонстрацию пьесы, порочащей имя Екатерины Великой.

Сегодня это жесткий курс многим кажется единственно верным в отношениях с Европой.

Но дело в том, что линия Николая I в конечном итоге привела Россию к Крымской войне, в которой страна осталась без союзников, одна против ведущих стран Европы, будучи совершенно не готовой к подобному противостоянию.

• Community portal
• Help
• Support
• Statistics
• Activity
• Support
• Recent changes

Тайна смерти российского императора Николая I

Завещаю вообще никому не оплакивать меня

Николай Васильевич Гоголь — русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист, признанный классик русской литературы. Самое емкое определение его роли в русской литературе приписывается Ф.М. Достоевскому: «Мы все вышли из гоголевской «Шинели».

Находясь в полном присутствии памяти и здравого рассудка, излагаю здесь мою последнюю волю.

1. Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться… Будучи в жизни своей свидетелем многих печальных событий от нашей неразумной торопливости во всех делах, даже и в таком, как погребение, я возвещаю это здесь в самом начале моего завещания, в надежде, что, может быть, посмертный голос мой напомнит вообще об осмотрительности.

Предать же тело мое земле, не разбирая места, где лежать ему, ничего не связывать с оставшимся прахом; стыдно тому, кто привлечется каким-нибудь вниманием к гниющей персти, которая уже не моя: он поклонится червям, ее грызущим; прошу лучше помолиться покрепче о душе моей, а вместо всяких погребальных почестей угостить от меня простым обедом нескольких не имущих насущного хлеба.

Одна из версий гласит, что редактированием документа, опубликованного в 1812 году занимался лично Наполеон Бонапарт. Перед походом на Москву ему было крайне выгодно настроить против российской армии своих солдат. Французы искренне верили, что идут защищать Европу от “дикого зверя”, который угрожает европейской цивилизации.

Умирает Петр I. Смерть Императора, не назначившего наследника, привела к тому, что развернулась борьба за власть между отдельными группами знати. Победителем вышел Александр Меншиков, посадивший на трон Екатерину, супругу покойного Петра.

Два года, как не стало Петра I. Меншиков, который возвёл на российский трон свою бывшую любовницу Екатерину I, становится фактическим правителем Империи с почти неограниченной властью. Это вызывает зависть его бывших союзников, которые, воспользовавшись отсутствием Меншикова, составляют заговор. Однако фаворита Императрицы предупредили о смертельной угрозе, в результате чего ему удалось избежать ареста.

После смерти Екатерины I Императором становится одиннадцатилетний внук Петра I — Пётр II, влюблённый в свою тётку — семнадцатилетнюю Цесаревну Елизавету — будущую Императрицу. Для того чтобы сохранить власть, Меншиков помолвил с Петром свою дочь. Боясь за своё влияние, Меншиков удаляет от двора Елизавету и её сестру Анну, стремясь держать Императора в изоляции. Однако его планы спутала болезнь, в результате которой Пётр попадает под влияние князей Долгоруковых.

Для того, чтобы свалить всесильного Меншикова, князья Долгоруковы (Долгорукие) и вице-канцлер Остерман объединяются. Они готовят план — «Падение Голиафа» — и организуют побег Петра.

После ссылки Меншикова Петра II объявляют совершеннолетним и готовят к коронации. Но борьба за влияние на юного Государя не прекращаются, за него спорят граф Остерман и князья Долгоруковы, один из которых, Иван, становится главным фаворитом Императора. Чтобы увеличить своё влияние, Долгоруковы решают женить Петра на сестре Ивана — Екатерине.

Монах Авель: великий российский предсказатель и его письмо потомкам

Готовится брак Императора Петра с Екатериной Долгорукой. Однако планам Долгоруких не суждено сбыться: юный Государь заболевает смертельной болезнью — чёрной оспой.

После смерти юного Петра II возникает династический кризис. Этим воспользовались 8 членов Верховного тайного совета (Голицыны и Долгоруковы), которые решили возвести на Престол племянницу Петра I — Анну Иоанновну, ограничив её власть «кондициями» и запретив ей брать в Москву гражданского мужа — Эрнста Бирона. Но этому решают помешать барон Остерман и Ягужинский с помощью своих агентов.

Под кодовым названием «гостя из Митавы» Бирона доставят, загримированного, через всю Курляндию в поместье Екатерины Иоанновны Мекленбургской, а оттуда в Москву молодой офицер Пётр Сумароков, его возлюбленная Мадлен, барон Корф и граф Густав Левенвольд. Им противостоят верховники и их ярые сторонники — генерал Григорий Юсупов и офицер Егорин. В итоге Анна Иоанновна совершает легендарный «разрыв кондиций», встречает в тронном зале своего любимого и достойно вознаграждает всех агентов.

В 1836 году в Париже прогремела новость: найдено тайное завещание Петра I. И найдено здесь же, в Париже. Информация эта просочилась из дневников тайного агента Людовика XV, который в 1775 году посещал Санкт-Петербург с важной миссией. Ловкий Шевалье д’Эон пробрался в покои императрицы Елизаветы Петровны и якобы скопировал текст завещания её отца, Петра I. Для этого тайному агенту даже пришлось жить несколько месяцев в женском обличье.

Впервые завещание Петра I Шевалье вспомнил в мемуарах в 1779 году. Однако тогда речь о важном документе зашла вскользь. В 1812 году министр Франции Шарль-Луи Лезюр в своей книге, раскрывающей детали внешней политики Российской империи, упомянул, что в российских государственных архивах хранятся некие документы, написанные Петром I. Ссылка на рукописные тексты помогла обосновать нападение Наполеона на Россию в глазах европейских правителей. Война — это не акт агрессии, а отчаянная защита. Полностью «завещание» опубликовали в 1836 году. Именно тогда заявили, что Шевалье действительно скопировал записки русского императора.

Посмертная щедрость привела многих в недоумение. За поэтом числилось невероятное количество долгов, образовавшихся из-за того, что семья поэта жила выше средств. В числе кредиторов были практически все, с кем он общался, от друзей и продавцов магазинов, до хозяев квартиры, где он жил.

Общая сумма частного долга доходила до 100 тысяч рублей. Все, кто обвинял в любви к роскоши, мотовстве жену Пушкина, могли убедиться, что ее расходы в сумме долга немного превышали 3 тысячи рублей.

Принимал участие в продвижении царского указа министр финансов Е. Канкрин. Зная, как работает бюрократическая машина, он всеми силами ускорял процесс, по собственной инициативе просчитал сумму долга перед казной, и внес предложение не взыскивать ее с пенсиона или имения. Так был прощен и государственный долг в сумме 43 тысячи, складывающийся из расходов, связанных с изданием литературы.

«Интересно, а почему творчество Пушкина не сделало его наследников богачами?»

И ведь действительно! Без преувеличения можно сказать, что «Пушкин — наше все», очень плодовитый автор, написавший множество известнейших произведений. Но ни он сам, ни его наследники вовсе не стали богатыми людьми. В то время, как Александр Дюма (в XIX веке), Рэй Бредбери (в XX веке) или Джоан Роулинг (в XXI столетии) стали писателями-миллионерами еще при жизни.

Более того, стало известно, что Пушкин хоть и зарабатывал много, но находился в состоянии постоянного долгового застоя. А после смерти поэта выплачивать долги пришлось самому императору Николаю I — другу и личному цензору Александра Пушкина.

Долги Пушкина на момент смерти составляли сумму около 120 000 рублей.

Расстроившись неповиновением поэта, который дал обещание императору никогда более не принимать участия в дуэлях, император все же распорядился заплатить все долги и обеспечить безбедное существование жене и детям поэта.

Император знал о Пушкине практически всё, что ему необходимо было знать. Они были дружны. Николай I знал, что Пушкин был игроком, и много проигрывал. А также знал, что семья поэта жила не по средствам. Но он также свято верил поэту, в его талант и его порядочность. Ведь, в окружении Пушкина все знали, что поэт всегда своевременно возвращает любой долг.

Но внезапная кончина гения русской поэзии обернулась банкротством для семьи и наследников Пушкина.

Император погасил все долги поэта. Выделил пенсию вдове — прекрасной Натали — 4 000 рублей. Это была вполне приличная сумма. Дети? Каждый ребенок Пушкина от казны получили по 50 000 рублей по достижении ими совершеннолетия. Так что благодаря Императору, дочери поэта были завидными невестами.

Много еще чего Николай для вдовы и детей Пушкина сделал. Ну, он выкупил Болдино и Михайловское для детей поэта. Дело в том, что на момент смерти Пушкина он не был полным владельцем этих поместий. У него были только доли в собственности. Вот Николай компенсировал остальным родственникам поэта эти доли. В результате щедрости императора, Гриша — получил Михайловское, а Александр — Болдино.

Ну, и учились мальчики в императорском военном училище за казенный счет. Это было большим подспорьем для Натальи Николаевны.