Завещание сталина подделка или нет

Здравствуйте, в этой статье мы постараемся ответить на вопрос: «Завещание сталина подделка или нет». Также Вы можете бесплатно проконсультироваться у юристов онлайн прямо на сайте.

На XIX съезде КПСС в октябре 1952 года Сталин неожиданно для многих подал в отставку с поста первого секретаря ЦК. Приближённые Сталина и делегаты съезда, естественно, дружно умолили Сталина не оставлять «царство». На съезде были предприняты некоторые шаги, смысл которых был ясен далеко не всем. Расширили состав ЦК. Вместо узкого Политбюро создали Президиум ЦК из 25 членов. Правда, потом в его составе всё равно выделили Бюро ЦК. Сама партия исключила из своего названия слово «большевики», перестала именоваться ВКП(б) и приняла новое обозначение – КПСС.

В ночь с 28 февраля на 1 марта Сталин долго беседовал на своей даче в Кунцево с четвёркой наиболее приближённых к нему в тот момент и влиятельных лиц в стране – Берией, Маленковым, Булганиным и Хрущёвым. О чём они говорили – неизвестно. На вечер 1 марта Сталин пригласил всех четверых к себе на домашний обед, где к ним должны были присоединиться его дети Светлана и Василий. Обеда не состоялось. Пойдя спать после четырёх часов утра, Сталин больше не очнулся. В бессознательном состоянии вождя обнаружили только вечером 1 марта. Агония длилась четыре дня.

Завещание Сталина: существовала ли «Тетрадь смерти» для членов ЦК КПСС

Многие историки рассматривают отставку Сталина на XIX съезде как сознательную провокацию, но вряд ли это было на самом деле так. Ещё в 1951 году Сталин начал передавать часть полномочий приближённым. В частности, он снабдил Берию, Маленкова и Булганина факсимиле своей подписи для проставления на официальных документах. Очевидно, что Сталину было всё тяжелее совмещать пост председателя Совета Министров с должностью первого секретаря партии. Надо иметь ввиду, что пост Предсовмина считался тогда наивысшим, и его-то Сталин не собирался оставлять.

Скорее всего, ближе к истине те историки, которые считают, что Сталин ещё при жизни готовил разделение высших партийных и советских постов и уже подбирал преемника на должность первого секретаря ЦК. Называют даже его имя – бывший первый секретарь ЦК КП Белоруссии П.К. Пономаренко, но это остаётся в области гипотез. Попытка открыто, на съезде, провести такое разделение власти не удалась из-за созданной самим же Сталиным атмосферы страха и лизоблюдства в верхах. Тогда, вероятно, вождь решил сообщить о предстоящих изменениях в узком кругу приближённых и своей семьи.

Далее уже идут догадки чистой воды. Не исключено, что в беседе под утро 1 марта Сталин сообщил упомянутой четвёрке деятелей, кого хочет видеть вместо себя на руководящих постах. Возможно, кому-то из них это не понравилось, и эти деятели решили ускорить смерть вождя. То, что Сталину «помогли» отправиться на тот свет – излюбленный сюжет многих писаний на эту тему, хотя данная версия вряд ли вообще может быть доказана.

Основная статья: Сталин 29—30 июня 1941

Никита Хрущёв в своём докладе на ХХ съезде сообщил, что «после первых поражений» впавший в прострацию Сталин уединился на «Ближней даче» в Кунцево и «долгое время» никого не принимал, пока к нему не явились члены Политбюро. Эта информация, наряду с удивившим народ фактом молчания (отсутствия публичных выступлений) Сталина в первые 10 дней войны, привела к представлению, будто он вплоть до 3 июля находился в нерабочем состоянии. Согласно мемуарным свидетельствам, факт прострации Сталина относится только к двум дням 29-30 июня (после падения Минска), когда он уединился на Ближней даче и никого не принимал, пока к нему не явилась делегация членов Политбюро. По свидетельству Микояна известно, что с самого момента немецкого нападения Сталин находился в подавленном состоянии, что выразилось в частности в его отказе обратиться с речью к народу[2]. Поэтому речь произнес Вячеслав Молотов, как один из наиболее авторитетных людей после Сталина. Тот же Молотов приводит следующую аргументацию отказа Сталина выступать 22 июня.

—Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек —это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.[3]

Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, в своей книге «Воспоминания и размышления», (Издательство Олма-Пресс, Москва, 2002 г. Т. 1.[4]) пишет:

На стр. 265 —

«В 4 часа 30 минут утра мы с С. К. Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет. И. В. Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку. Мы доложили обстановку. И. В. Сталин недоумевающе сказал: — Не провокация ли это немецких генералов? — Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация… — ответил С. К. Тимошенко. — Если нужно организовать провокацию, — сказал И. В. Сталин, — то немецкие генералы бомбят и свои города… — И, подумав немного, продолжал: — Гитлер наверняка не знает об этом. — Надо срочно позвонить в германское посольство, — обратился он к В. М. Молотову. В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург просит принять его для срочного сообщения. Принять посла было поручено В. М. Молотову. Через некоторое время в кабинет быстро вошел В. М. Молотов: — Германское правительство объявило нам войну. И. В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался. Наступила длительная, тягостная пауза. Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в Приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение. — Не задержать, а уничтожить, — уточнил С. К. Тимошенко. — Давайте директиву, — сказал И. В. Стадии. — Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу. Трудно было понять И. В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях.»

На стр. 267 —

«С. К. Тимошенко позвонил И. В. Сталину и просил разрешения приехать в Кремль, чтобы доложить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о проведении мобилизации и образовании Ставки Главного Командования, а также ряд других вопросов. И. В. Сталин ответил, что он занят на заседании Политбюро и может принять его только в 9 часов. Нас встретил А. Н. Поскребышев и сразу проводил в кабинет И. В. Сталина. Члены Политбюро уже находились там. Обстановка была напряженной. Все молчали. И. В. Сталин молча ходил по кабинету с нераскуренной трубкой, зажатой в руке. — Ну давайте, что там у вас? — сказал он. С. К. Тимошенко доложил о проекте создания Ставки Главного Командования. И. В. Сталин посмотрел проект, но решения не принял и, положив бумагу на стол, коротко бросил: — Обсудим на Политбюро. Осведомившись об обстановке, И. В. Сталин сказал: — В 12 часов по радио будет выступать Молотов.»

На стр. 340-341 —

«И. В. Сталин был волевой человек и, как говорится, “не из трусливого десятка”. Растерянным я его видел только один раз. Это было на рассвете 22 июня 1941 года, когда фашистская Германия напала на нашу страну. Он в течение первого дня не мог по-настоящему взять себя в руки и твердо руководить событиями. Шок, произведенный на И. В. Сталина нападением врага, был настолько силен, что у него даже понизился звук голоса, а его распоряжения по организации вооруженной борьбы не всегда отвечали сложившейся обстановке».

Широко разрекламированное мнение, будто Сталин считал людей за бессловесные «человеки-винтики» в машине. Эта фраза взята из тоста на приёме в Кремле в честь участников Парада Победы 25 июня 1945 года.

Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо «винтик» разладился — и кончено. Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за «винтики», которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это — скромные люди. Никто о них не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это — люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей. Газета «Правда». 27 июня 1945 года

В 1956 за рубежом был опубликован и получил широкое распространение документ, якобы составленный в охранном отделении Департамента полиции в 1913 и представляющий собой секретное письмо о Джугашвили-Сталине — агенте охранки. Научная критика (в том числе выполненная и оппонентами Сталина) считает документ поздней компрометирующей подделкой[16].

В конце 1980-х годов в прессе широко обсуждалась легенда, будто профессор Владимир Бехтерев поставил Сталину диагноз «паранойя», и за это был отравлен. Её поначалу подтвердила внучка академика, Наталья Бехтерева, но в интервью газете «Аргументы и факты» в сентябре 1995 года она опровергла это[17]:

— Это была тенденция объявлять Сталина сумасшедшим, в том числе с использованием якобы высказывания моего дедушки, но никакого высказывания не было, иначе мы бы знали. Дедушку действительно отравили, но из-за другого. А кому-то понадобилась эта версия. На меня начали давить, и я должна была подтвердить, что это так и было. Мне говорили, что они напечатают, какой Бехтерев был храбрый человек и как погиб, смело выполняя свой врачебный долг. Какой врачебный долг? Он был прекрасный врач, как он мог выйти от любого больного и сказать, что тот — параноик? Он не мог этого сделать.

В августе 1989 года психиатры, обсуждавшие этот вопрос на круглом столе в редакции «Литературной газеты», отметили, что при всей жестокости Сталина, его прагматичные действия, благодаря которым он сумел добиться власти и удержаться у неё, говорят о психической адекватности[18]. В круглом столе участвовала и Н. П. Бехтерева, уже тогда отрицавшая эту версию. Некоторые современные либеральные критики Сталина, например Владимир Рыжков, продолжают и сейчас ссылаться на версию о паранойе Сталина[19].

Какой характер носила власть Сталина, кем он был для народа? Антисоветчики постарались очернить порядок правления в сталинском СССР. Они уверяют, будто тогда вождь обладал поистине демонической властью, держал в своих руках все рычаги управления страной, а потому отвечает за все ошибки и преступления, которые тогда совершались. А успехи СССР, по их словам, были не благодаря, а вопреки руководству Сталина. Да и его ближайшее окружение изображают самым нелестным образом как людей бездарных, малообразованных.

Возникает недоумение. Как может руководить, да еще чрезвычайно успешно, огромной державой группа граждан, похожих на шайку уголовников, сплотившихся вокруг своего атамана, к тому же психически больного?

Как же тогда удалось возродить страну после страшной разрухи, создать вторую в мире по мощи сверхдержаву, победить в самой жестокой и разрушительной войне в истории человечества, а затем в считаные годы восстановить разрушенные войной города и села, фабрики и заводы?! Ничего подобного никогда не удавалось сделать ни одному государству в мире, ни одному народу.

Плохо осведомленные аналитики ссылаются на успехи США. Мол, они тоже развивались, и по многим показателям (но только не по темпам роста) превосходили СССР. Средний уровень жизни населения там был существенно выше, чем в Советском Союзе (если не учитывать большое число деклассированных элементов).

Так-то оно так, да ведь Соединенные Штаты в XX веке разбогатели и окрепли за счет экономической эксплуатации других стран, а главное – благодаря двум мировым войнам.

Вдумайтесь: благодаря мировым войнам!

Больше всех пострадала от них наша держава Россия-СССР. Даже Германия понесла значительно меньший ущерб, потому что фашисты увозили в рабство мирное население, грабили, разрушали города и села на оккупированной территории…

Нет, не по темноте и невежеству советский народ воздавал должное Сталину, славил его (порой чрезмерно, но тут могли усердствовать и его скрытые враги, как он признавался немецкому писателю Лиону Фейхтвангеру). Для народа Сталин давно уже превратился в символ своей – народной! – власти. Считалось, и справедливо, что он не только руководит страной, но и опекает свой народ, оберегая, избавляя от внешних и внутренних врагов.

Было у советских людей Отечество, был и Отец. Ничего дурного или постыдного в этом нет. Таков извечный принцип народного единства, патриархальности, патриотизма.

* * *

Позже, когда власть в стране безраздельно перешла к номенклатуре, было распространено мнение, будто при сталинизме все только и делали, что строчили доносы друг на друга, была создана обстановка политического террора и необоснованных репрессий. Однако опубликованы достоверные сведения, показывающие, что число репрессированных граждан по политическим мотивам было сравнительно невелико, не более трети всех осужденных (в 1937 г. – 12,8 %, а в 1938 – 18,6 %). То есть речь идет о 100–150 тыс. человек. Массовым политическим террором для страны с населением в 150 млн. человек это считать никак нельзя.

Коррупция как духовная коррозия способна в считаные десятилетия разрушить общественные устои. Но такое возможно лишь в том случае, если для нее существуют благоприятные условия. При сталинизме их не было: слишком суровая грозила кара. В особой опасности находились работники высших этажей власти. За ними был постоянный контроль. Провинившихся не всегда карали. Однако на них заводили дело, и при повторном нарушении они рисковали головой.

Сейчас мы имеем возможность сопоставить опыт социалистического строительства и капиталистической деградации в России. Любой, кто не утерял ум, честь и совесть, мог убедиться, насколько опасной была коррупционная зараза в нашем государстве. Как только с ней перестали активно бороться, участь СССР была решена.

Главнейшее наследство, которое оставил после себя Сталин, – это страна, которая была создана под его руководством. После великой Победы коренным образом изменилась политическая ситуация в мире. Авторитет Советского Союза вырос необычайно. Появление КНР и стран народной демократии (а она там была именно такова) полностью подтвердило вроде бы предположение о неизбежной полной и окончательной победе социализма как наиболее прогрессивного общественного устройства.

У Сталина могло возникнуть «головокружение от успехов» (так называлась одна из его статей). Однако некоторые замечания в его работах, о которых у нас шла речь, а также в его последнем выступлении (о нем еще будет сказано) совершенно определенно свидетельствуют о том, что он опасался за дальнейшую судьбу Отечества.

Но что он мог предпринять, чтобы обеспечить усиление могущества социалистического лагеря и воспрепятствовать его деградации и распаду? Он же не был, как невольно предполагают его хулители, всемогущим и способным на многие десятилетия вперед прозревать будущее.

Во втором томе книги «Россия. Век XX» В. В. Кожинов писал: «Едва ли будет преувеличением сказать, что один из самых загадочных периодов (или, пожалуй, самый загадочный) – послевоенный (1946–1953). Казалось бы, явления и события этого сравнительно недавнего времени не должны быть столь мало известными и понятными. Ведь согласно переписи населения 1989 года, – когда началась „гласность“, – в стране имелось около 25 млн. людей, которые к концу войны были уже взрослыми и могли свидетельствовать о том, что происходило в послевоенные годы. Однако сколько-нибудь определенные представления о том, что совершалось тогда в стране, начинают понемногу складываться лишь в самое последнее время – с середины 1990-х, то есть через полвека после Победы…»

Да и вся история России прошлого века ныне представляется как сплошной клубок тайн и загадок. Происходит это по нескольким причинам. Одни – субъективные – связаны с разнообразием высказываемых нередко противоположных мнений почти по всем проблемам данного периода. Многие историки вольно или невольно, по заказу «свыше» или по своей инициативе подбирают факты выборочно и выстраивают свои концепции, подчас нелепые, пошлые, фальшивые, но на поверхностный взгляд обоснованные.

К сожалению, именно такие «исторические поделки» получают массовое распространение, звучат по радио и ТВ. Для серьезных, честных и умных исследователей типа В. В. Кожинова в этой системе места нет. Тем более когда речь заходит о Советском Союзе времен Сталина. Ложь и подтасовки, подчас фальсификация документов, на которую решился, в частности, Хрущев, а также до сих пор засекреченные данные не позволяют с полной уверенностью судить о том периоде.

Таковы объективные трудности познания новейшей истории. Например, В. Е. Семичастный, назначенный в 1961 году председателем КГБ, позже свидетельствовал, что к его приходу «многие документы уже были уничтожены или подчищены, вытравлен текст. Это мне сказали и показали архивисты».

Из этих признаний следует сделать вывод: все сведения, которые могли опорочить Сталина, были рассекречены (не говоря уже о прямых подделках), в чем был заинтересован в первую очередь Хрущев, а также все те, кто принимал активное участие в репрессиях и оставался в его правление на высших постах.

* * *

Не менее существенно и то, что слишком часто свидетельства очевидцев и собственные впечатления искажаются в ущерб правде. Ведь переход от частных, даже весьма важных событий к обобщениям не так прост, как нам кажется. Трудно отрешиться от своих эмоций, переживаний, личного опыта. Осмыслить исторические события сравнительно недавнего прошлого нелегко. Тут основной упор приходится делать на статистические материалы, а не исходить из общих соображений, касающихся развития технической цивилизации в ее глобальных и локальных проявлениях.

Одно из наиболее широко распространенных мнений высказал французский советолог (антисоветских убеждений) Н. Верт. По его словам: «Политическая жизнь СССР в послевоенные годы была отмечена не только идеологическим ужесточением контроля над обществом, но также…»

Прервем цитату. Автор вводит читателя в заблуждение. Не поясняет, в чем суть такого контроля, почему и с какими целями он осуществлен. Любое государство как система, стремящаяся к самосохранению, осуществляет достаточно жесткий идеологический контроль над обществом. В условиях спокойствия и благоденствия он может быть ослаблен. Однако в крупной державе он при малейшей угрозе усиливается. Достаточно вспомнить поведение правителей США после крупного теракта в сентябре 2001 года. Это не была угроза уничтожения страны, тем не менее, полицейский режим в стране сразу усилился до небывалых для мирного времени размеров.

Вопрос не в том, что идеологический контроль существует, а в том, ради чего он осуществляется и в чем выражается.

Куда делось политическое завещание Сталина?

Практически все свидетельства современников Сталина говорят в его пользу. При этом можно сослаться даже на врагов социализма и народной демократии (типа Черчилля). Но я хочу напомнить высказывания И.А. Бенедиктова, который с 1938 по 1958 год занимал руководящие посты в Наркомате и Министерстве сельского хозяйства СССР (обширные интервью с ним опубликовал журналист В. Литов). Ведь эта отрасль народного хозяйства у нас была одной из наиболее проблематичных, трудных.

По словам Бенедиктова, именно благодаря сталинской системе к концу 50-х годов «Советский Союз был самой динамичной в экономическом и социальном отношении страной мира. Страной, уверенно сокращавшей свое, казалось бы, непреодолимое отставание от ведущих капиталистических держав, а по некоторым ключевым направлениям научно-технического прогресса вырвавшейся вперед… Ошибаются те, кто думает, что мы добились всего этого за счет экстенсивных, количественных факторов. В 30-е, 40-е, да и 50-е годы упор, как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, делался не на количество, а на качество; ключевыми, решающими показателями были рост производительности труда за счет внедрения новой техники и снижения себестоимости продукции».

Кто-то предположит, что таково мнение «сталинского кадра», не желающего признавать недостатки системы, в которой он работал. Но, внимательно ознакомившись с его суждениями, нетрудно заметить: рассуждает умный, честный и компетентный человек, которых в нынешнем руководстве страны нет. А его «путь наверх» был так своеобразен, что заслуживает подробного рассказа. Этот яркий пример показывает, в частности, атмосферу 1937 года, когда Сталин перешел к жестокой «чистке» партийного и государственного аппарата от троцкистов и прочих оппортунистов.

Тогда Бенедиктов занимал руководящий пост в Наркомате совхозов РСФСР. Его неожиданно вызвали в НКВД. Там следователь, вежливо поздоровавшись, спросил его мнение о двух его друзьях и сотрудниках.

– Отличные специалисты и честные, преданные делу партии, товарищу Сталину коммунисты.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно, ручаюсь за них так же, как и за себя.

– Тогда ознакомьтесь с этим документом, – протянул ему следователь несколько листков бумаги.

Это было заявление о «вредительской деятельности в наркомате Бенедиктова И. А.» Там перечислялись ошибки в руководстве отраслью, которые квалифицировались как подрывная деятельность по заданию германской разведки (Бенедиктову приходилось закупать там технику), а также отдельные предосудительные высказывания в узком кругу. Подписали донос трое. Один – известный в наркомате кляузник (позже он был осужден за клевету и выставлял себя жертвой сталинских репрессий). А двое других – те самые его друзья, о которых он только что отозвался как о людях честных, идейных.

– Что вы можете сказать по поводу этого заявления? – спросил следователь.

Бенедиктов признался, что факты верны, но это были его ошибки, а не вредительство. А от своей характеристики двух «подписантов» он не отказался. На что следователь ответил:

– Это хорошо, что вы не топите своих друзей. Так, увы, поступают далеко не все. Я, конечно, навел кое-какие справки о вас – они неплохие… А вот о ваших друзьях, «честных коммунистах», отзываются плохо… Понимаю, вам сейчас сложно, но отчаиваться не надо – к определенному выводу мы пока не пришли.

На том и расстались. Дома Иван Александрович понял, что его мнимые друзья, неплохие специалисты, завидовали его более высокой должности. Но от этого было не легче. Ведь расследуется его дело как врага народа!

Через день его пригласили в Центральный комитет партии. Он пришел с небольшим узелком, где лежали вещички на случай ареста. Думал: сначала исключат из партии, а потом – под суд.

Оказалось, началось заседание, где обсуждались, в частности, проблемы сельского хозяйства. Присутствовал Сталин. Обескураженный Бенедиктов не слышал ничего, ожидая разноса. Наконец его фамилию назвал Сталин.

– Бюрократизм в наркомате не уменьшается, – медленно и веско сказал он. – Все мы уважаем наркома… старого большевика, ветерана, но с бюрократией он не справляется, да и возраст не тот. Мы тут посоветовались и решили укрепить руководство отрасли. Предлагаю назначить на пост наркома молодого специалиста товарища Бенедиктова. Есть возражения? Нет? Будем считать вопрос решенным.

Когда все стали расходиться, к Бенедиктову подошел Ворошилов:

– Иван Александрович, вас просит к себе товарищ Сталин.

В просторной комнате сидели члены Политбюро.

– Вот и наш нарком, – сказал Сталин. – Ну, как, согласны с принятым решением или есть возражения?

– Есть, товарищ Сталин… Во-первых, я слишком молод. Во-вторых, мало работаю в новой должности – опыта, знаний не хватает.

В 1917 году в России пала монархия, существовавшая более тысячи лет. Мне уже приходилось подробно писать о том, что ни Ленин, ни, тем более, Сталин и другие большевики не принимали активного участия в свержении самодержавия («Мифы революции 1917 года», М., 2007). В действующей армии, в столице и отчасти в стране воцарилась анархия. Николай II под давлением представителей буржуазных партий и военного руководства добровольно-принудительно отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. Но и тот, не получив гарантии своей безопасности, тоже отказался от власти, которую подхватило Временное правительство.

Но удивительная легкость свержения буржуазного правительства в октябре семнадцатого доказывает его полную несостоятельность. Генерал А. И. Деникин писал: «Революция была неизбежна. Ее называют всенародной. Это определение правильно лишь в том, что революция явилась результатом недовольства старой властью решительно всех слоев населения».

Во время Октябрьского восстания противник был подавлен морально. 26 октября в разговоре с генерал-квартирмейстером Северного флота Барановским свидетель событий поручик Данилевич сказал: «Все это вышло просто до изумительного». Миф о штурме Зимнего под залпы крейсера «Аврора» призван был показать героический энтузиазм красногвардейцев, славный апогей Октября. В этом была своя правда – такая же, как в мифах, воспевающих героическую эпоху и ее героев. Никто не сомневается, что Троянская война отличалась от ее изображения в «Илиаде». Но это не мешает вновь и вновь возвращаться к бессмертным образам Гомера.

…Существует мнение: когда толпы народа вершат свою волю, начинается вакханалия беззакония. Но значительные жертвы и разрушения происходят при противоборстве государственных систем, классовых или партийных интересов. А когда народные массы сохраняют единство, они не встречают серьезного сопротивления. Кто может им противостоять?

Анархия – это свобода. Вопрос лишь в том, какая свобода, для кого и ради каких целей.

Деструктивная анархия, захлестнувшая страну в 1917 году, могла завершиться развалом России, отчленением окраин, а затем и Центрального района, Сибири. Даже казаки требовали автономии. Такова была суровая реальность. Остановить развал, укрепить государственные устои, сохранить целостность державы могла только жесткая диктатура.

Для народа было губительно состояние взаимной ненависти, развала государства. Это состояние преодолели, установив «диктатуру пролетариата», точнее – партии большевиков.

Адмирал великий князь Александр Михайлович, почти все близкие родственники которого были убиты большевиками, писал незадолго до своей смерти: «На страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи».

Владимир Ильич не позволил расчленить страну. Он оставил после себя государство, которое было немногим меньше Российской империи. Однако пребывало оно в плачевном состоянии разрухи, разброда и морального упадка населения. Сказывалось трагическое наследие мировой и Гражданской войн.

Требовались титанические усилия новой власти, чтобы мобилизовать народ и поднять народное хозяйство, повысить культурный уровень населения. Справился ли Сталин с непомерными трудностями восстановления страны? Да, справился. Потому что его поддержал советский народ.

Без единства, без доверия к вождю такие подвиги в труде и сражениях невозможны. Этого не желают, не могут понять те, кто привык пресмыкаться и служить хозяевам, а уж тем более – кто ненавидит Россию-СССР.

О том, как Сталин выполнил заветы Ленина (и что из них и почему не исполнил в полной мере) я написал в книге «Тайны завещания Ленина». Нам нет необходимости затрагивать эту тему. Главное: СССР стал сверхдержавой и приобрел колоссальный авторитет во всем мире. Этим определялся и столь же необычайный культ личности Сталина не только у нас, но практически у народов всех стран.

Вряд ли можно оспорить то, что Ленин и Сталин были поистине сильными мира сего. Дело не в том, что они поднялись на верхнюю ступень власти в России. И даже не в том, что им удалось укрепить власть коммунистов. Их достижения несравненно весомей.

Об этом не отличающиеся умом и честностью историки стараются не упоминать. Возможно, они, не имея опыта практической работы, не в силах понять, как трудно справиться с теми задачами, которые сумели решить Ленин и Сталин. Для этого требовался не только здравый ум и крепкая память, но и обширные знания, чудовищная работоспособность, умение учиться на своих ошибках, несгибаемая воля, мужество принимать смелые решения в сложнейших ситуациях, вера в свое правое дело…

Можно ненавидеть по каким-то причинам Ленина и Сталина, но надо быть честным хотя бы перед самим собой: эти люди были из когорты героев, в один ряд с которыми можно поставить очень немногих государственных деятелей мировой истории.

20 июня 1950 года в газете «Правда» появилась статья И. В. Сталина «Относительно марксизма в языкознании». Она была воспринята читателями, мягко говоря, неоднозначно. До этого вождь редко выступал на страницах центрального органа партии, имевшего гигантский тираж. Тем более что в данном случае речь шла вроде бы о каких-то теоретических проблемах одной из гуманитарных наук.

Я тогда закончил девятый класс и был сильно удивлен. Престарелый руководитель страны, вождь народов, крупнейший государственный деятель эпохи вдруг на какое-то время оставил свои важнейшие дела (страна еще только восстанавливалась после войны) и озаботился темой, которую он не мог знать профессионально. Разве все остальные вопросы у нас решены?

Признаться, у меня мелькнула мысль: странно поступил товарищ Сталин на старости лет. Или он собирается уходить на пенсию? Когда через два с половиной года Сталин умер, я укрепился в своем мнении, что его данная работа была несвоевременной, необязательной, а постоянные восхваления сталинского гения чрезмерно преувеличены.

Начиналась статья: «Ко мне обратилась группа товарищей из молодежи с предложением – высказать свое мнение в печати по вопросам языкознания, особенно в части, касающейся марксизма в языкознании. Я не языковед и, конечно, не могу полностью удовлетворить товарищей. Что касается марксизма в языкознании, как и в других общественных науках, то к этому делу я имею прямое отношение».

В те времена вряд ли у кого-то возникла мысль о том, что Сталин мог позволить кому-то написать текст за себя. Тем более было непонятно его желание продемонстрировать свои знания в непростой области языкознания. Неужели вождь настолько уверен в себе, что не опасается попасть впросак?

Впрочем, политизированный писатель Э. Радзинский утверждал, будто «он разрешил своим академикам поработать на него. Правда, и сам хорошо потрудился – не только переписал заново все от начала до конца, но и добавил туда свои новые, потаенные мысли».

Идейный соратник этого писателя политисторик Б. С. Илизаров добавил свою дополнительную струю, утверждая, что Сталин «обладал способностью точно оценить чужую мысль. Но творческой потенции в нем не было. Даже его известные ˝научные˝ работы по национальному вопросу, по политэкономии и языкознанию ничтожны по своей базе и выводам. Достаточно сказать, что в основе его изысканий по языкознанию лежат несколько статей из одного тома БЭС, посвященных яфетической концепции Н. Марра, двух небольших отдельных работ академика и нескольких цитат из классиков марксизма».

Выхолощенный до примитивных схем марксизм – на радость лекторам-попугаям и пропагандистам – материальную и духовную структуру общества представлял в виде двух основных категорий. В основании, как положено, покоится экономический базис, а над ним – разнообразные надстройки.

Сталин пояснял: «Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка – это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения». Где же в такой стройной системе место языка? Стараясь перейти на позиции марксизма, Н. Я. Марр нашел единственный, как ему показалось, верный ответ: язык следует отнести к категории надстройки.

Сталин возразил, сославшись на то, что в России был ликвидирован старый капиталистический базис и построен социалистический с его специфическими надстройками, а русский язык и все прочие не претерпели коренных изменений.

В этой связи – небольшое отступление. Революционные бури, сотрясавшие социальную структуру российского общества, сказывались и на духовной культуре. Были даже попытки создать новый язык. Например, в книге «Апокалипсис в русской литературе» Алексей Крученых утверждал, что «в этом пятистишии больше русского национального, чем во всей поэзии Пушкина»:

Дыр бул щыл
убещур
скум
вы со бу
р л э з.

Возможно, подобные революционные «сдвиги» в словотворчестве (у Крученых была работа «Сдвигология русского стиха») побудили академика Марра выдвинуть столь же решительные идеи в языкознании. Но революционный пыл его учеников был угашен консервативными суждениями Сталина, который категорически отказался считать язык надстройкой. Он утверждал:

«Язык… коренным образом отличается от надстройки. Язык порожден не тем или иным базисом, старым или новым базисом, внутри данного общества, а всем ходом истории общества и истории базисов в течение веков. Он создан не одним каким-нибудь классом, а всем обществом, усилиями сотен поколений…

Ни для кого не составляет тайну тот факт, что русский язык так же хорошо обслуживал русский капитализм и русскую буржуазную культуру до Октябрьского переворота, как он обслуживает ныне социалистический строй и социалистическую культуру русского общества».

Тут, как говорится, не поспоришь. Происходят революционные перевороты, надстройки меняются, экономический базис тоже, а язык сохраняется.

«Поэтому сфера действия языка, охватывающего все области деятельности человека, гораздо шире и разностороннее, чем сфера действия надстройки. Более того, она почти безгранична». Так писал Сталин.

Какой же напрашивается вывод? Е. Крашенинникова попросила вождя пояснить. Что же такое язык и куда его отнести, если он не базис и не надстройка? Или он – нечто промежуточное? Или это «есть явление, свойственное и базису и надстройке»?

Сталин, отвечая, припомнил, что Н. Я. Марр причислял язык не только к надстройке над базисом, но и к орудиям производства. Но орудия производства производят материальные блага, тогда как язык «ничего не производит или ˝производит˝ только слова». И отделался шуткой: мол, «если бы язык мог производить материальные блага, болтуны были бы самыми богатыми людьми в мире».

Больше ничего пояснять и уточнять он не стал. Можно предположить методом исключения, что, по его мнению, есть нечто более фундаментальное и менее изменчивое в своей сути, чем базис и надстройки. С другой стороны, разве язык как средство общения и развития людей не производит блага? Косвенно – материальные, непосредственно – духовные.

Если развить эту мысль, то получится, что на равных правах с материальным базисом общества существует и духовный, воплощенный, в частности, в языке. Но в таком случае рушится примитивная «марксистская» схема (конечно – не Марксово учение). Возникают новые вопросы. Можно ли вообще проявления духовной культуры причислять к «надстройке»? Разве религиозные верования меняются с изменением экономического базиса? Или меняются философские учения, научные теории, формы искусства?

Мой отец живет в другом городе. Недавно он умер и оставил квартиру мне, хотел, чтобы я ее получила. Но спустя некоторое время его тетя, моя двоюродная бабушка, перебирая документы, якобы нашла завещание, которое оформлено на нее. Мой отец не хотел, чтобы ей досталась квартира и не оформлял никакого документа, но так как у нее есть знакомый юрист, она могла подделать завещание. Я вступила в наследство, но как можно доказать недействительность этого документа, и что вообще делать в данной ситуации?

У меня была троюродная сестра, у которой не было ни мужа ни детей. С сестрой виделись не часто, в основном по телефону общались. Месяц назад она умерла, при чем за 4 дня до этого мы с ней разговаривали по телефону, и через 5 дней после этого мне позвонили её «подруги», у которых на руках уже были все оригиналы документов нашей семьи, ключи от квартиры и т.д.

Re: Судебная практика по фальшивому завещанию. > какова перспектива? Женщина купила три года назад убитую трёхкомнатную квартиру в Москве на основании св-ва о праве на наследство по завещанию. Сделала кап.ремонт, купила мебель. Жила себе спокойно. И на днях узнаёт, что на квартиру наложен арест Департаментом жил.пол. Москвы,
=============
Не знал, что какой-то департамент Москвы может накладывать арест на собственность граждан.
Обычно это делает суд или приставы.

так как выявилось, что завещание, на основании которого нотариусом было выдано св-во на квартиру, поддельное.
===========
Свидетельство признано недействительным?

У умершего наследников по закону нет. То есть квартира может уйти государству. Каковы шансы отстоять имущество у добросовестного приобретателя?
============
Бывло, что покупателей признавали добросовестными и оставляли им недвижимость.

Интересно, а кто и как определил поддельность? Типа, лежали себе документы в архивах Росреестра — и вдруг кто-то решил проверить завещание?
И как он определил поддельность? Что там поддельного? Подпись не совпадает. с чем? С автографом умершего? Каким?
Чтоб говорить о поддельности, должно ведь быть некое заведено дело, в рамках этого дела экспертиза и т.д.
А кто инициировал это дело?

А то это может стать неплохим способом для государства отжимать квартиры — выбираешь любую квартиру, которая была продана по завещанию, объявляешь завещание поддельным.
И кто сможет доказать обратное?

увы, думаю, никаких шансов в этом случае по сути иск о возмещении убытков нужно подавать к нотариусу, удостоверившему поддельное завещание, вот только вопрос — сможет ли покупатель обратиться с иском к нотариусу, ведь стороной сделки был продавец-мошенник, и по закону требовать вернуть деньги покупатель должен с последнего.

В подобных случаях обычно параллельно расследуется уголовное дело о мошенничестве, дело против нотариуса может быть выделено отдельным производством. Фактически для нотариуса это уголовный процесс, но для покупателя дело может закончиться потерей квартиры и денег, ибо мошенника чаще всего не находят, а если находят, то вряд ли он вернёт полученное.

[3]

Что же касается риэлтора и проверки, то вряд ли риэлтору возможно проверить завещание, если оно оформлено надлежащим образом и удостоверено нотариально. Я не говорю сейчас о завещаниях, подписанных рукоприкладчиком и удостоверенных на выезде. Тем более, что прошло более 3-х лет с момента его удостоверения. То же самое относится и к сделкам, в которых ранее фигурировал фальшивый продавец, притом что последний продавец — реальный и настоящий. Увы, узнать в таких случаях о том, что имело место мошенничество, можно как правило только после признания судом сделки недействительной.

В том случае, когда завещание поддельное необходимо обратиться в суд для установления данного факта. Когда в силу вступит соответствующее решение, документ будет признан ничтожным и наследование будет производиться по ранее составленному завещанию или по закону.

Дорогие читатели! Статья рассказывает о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай индивидуален. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему — обращайтесь к консультанту:

+7 (812) 317-50-97 (Санкт-Петербург)

ЗАЯВКИ И ЗВОНКИ ПРИНИМАЮТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО и БЕЗ ВЫХОДНЫХ ДНЕЙ.

Это быстро и БЕСПЛАТНО!

Инициировать судебное разбирательство могут наследники, которые заинтересованы в исходе дела.

Их права должны быть нарушены данным документом. Обычно в качестве истцов выступают наследники первой очереди (супруг, дети, родители наследодателя).

Для суда надо подготовить убедительные доказательства подделки завещания.

Завещание представляет собой документ, в котором выражена воля завещателя по распоряжению собственным имуществом после его смерти.

Это очень важный акт, к нему предъявляются строгие требования. В том числе это связано и с тем, что наследство открывается уже после смерти наследодателя. Он не сможет дать какие-то уточняющие данные или опровергнуть те или иные положения документа.

Именно поэтому в процедуре обязательно участвует нотариус. Он является независимым лицом, которое сможет разъяснить завещателю последствия его действий, а также проверит его дееспособность.

Завещание всегда составляется в письменном виде и подписывается наследодателем.

Исключение допускается, когда сделать это он не может в силу объективных причин.

Как установить подделку?

Установить подделку, в первую очередь, можно при визуальном изучении документа. Отличить почерк наследодателя не составит труда.

Могут возникнуть вопросы, когда наследство передается неизвестному лицу. Такие ситуации часто встречаются на практике.

Необходимо обратить внимание, если завещание оформляется с участием рукоприкладчика – технического исполнителя. Он привлекается в исключительных случаях, когда сам наследодатель не может заверить документ.

В самом завещании обязательно указываются причины отсутствия подписи завещателя. С ними надо ознакомиться и оценить реальность и объективность указанных сведений.

Новое в блогах

Как доказать, что завещание поддельное? Конечно же, путем проведения почерковедческой экспертизы. Данный метод позволяет установить были ли сделана подпись завещателем.

Эксперты на основе собственных методик изучают завещания, а также иные документы, которые реально были подписаны наследодателем. По итогам исследования представляется заключение, в котором будет представлен ответ.

Инициировать проведение экспертизы, скорее всего, будет истец. Он понесет расходы на ее проведение. Если же дело удастся выиграть, то истец сможет компенсировать свои расходы за счёт ответчика.

Экспертиза

Экспертиза проводится в том случае, когда возникает необходимость в профессиональном мнение человека, обладающего специальными знаниями. О ее проведении ходатайствуют стороны в процессе проведения судебного заседания.

Суд вправе отказать в назначении экспертизы, если сможет обосновать такой отказ. Оплата будет производиться за счет средств той стороны, которая ходатайствовала о ее проведении.

Истец и ответчик могут принимать активное участие в процедуре, в том числе:

• задавать вопросы экспертам, ответы на которые будут даны в заключении;
• выбрать специалистов или учреждение для проведения экспертизы;
• изучать определение суда о назначении экспертизы, а также экспертное заключение.

Обращение к электронному реестру

С 2019 года были созданы специальные реестры, которые собрали данные по базе завещаний, доверенностей и брачных соглашений. Теперь при удостоверении подобных документов они направляются в единый реестр.

Такие правила значительно усложняют жизнь мошенников, помогают понять, как бороться с ними. С их помощью проверить то или иное завещание не составит труда.

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

25.ХII.22 г. Записано М.В.

Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью, но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение.

4 января 1923 г. Записано Л.Ф.

Политическая и научная актуальность принципиальной борьбы против любого мифотворчества в отношении В.И.Ленина определяется задачами, стоящими перед современным коммунистическим движением. Эта борьба не столько оборонительная, преследующая цель восстановить в глазах трудящихся образ В.И.Ленина во всем его величии, сколько наступательная, призванная обеспечить подготовку и победу грядущей коммунистической революции.

Среди мифов, связанных с жизнью и деятельностью В.И.Ленина, наиболее коварным, изощренным, а также самым разрушительным по своим политическим и идеологическим последствиям оказался миф о так называемом «политическом завещании» В.И.Ленина, под которым принято понимать комплекс документов, известных также как его «последние письма и статьи». Научная сторона проблемы состоит в установлении ленинского авторства каждого из входящих в «завещание» документов. Необходимость такой постановки вопроса диктуется этими самыми документами. Они представляют собой тексты, напечатанные на пишущей машинке, В.И.Лениным не подписанные и никоим образом не заверенные. Надписи «Записано М.В.» или «Записано Л.Ф.» не могут заменить заверительной надписи, тем более, что в ряде случаев полностью исполнены на пишущей машинке. Случилось так, что ленинское авторство этих документов публично с самого начала сомнению не подвергалось. Принадлежность их В.И.Ленину признавалась как аксиома. Это вынужден был принимать и И.В.Сталин. Это вполне устраивало руководителей КПСС после его смерти и использовалось ими в политических целях. Историческая наука тоже была вынуждена принять навязанные ей правила и условия «игры». Между тем, научный подход требует подвергнуть этот комплекс ленинских документов источниковедческому анализу. Правильная научная постановка вопроса в данном случае состоит не в доказывании того, что тот или иной документ не принадлежит В.И.Ленину, а в доказательстве того, что он принадлежит ему.

Проведенное автором исследование этого вопроса с использованием всех доступных сегодня исследователям архивных материалов привело к следующим основным наблюдениям и выводам. Если говорить кратко, то суть их сводится к следующему: в т.н. «Завещании» четко выделяются два комплекса документов: 1) ленинское авторство которых вполне и без каких-либо трудностей доказывается различными способами и 2) ленинское авторство которых не доказывается никоим образом. В этой связи важно отметить, что ни один действительно ленинский текст в своем оригинальном виде не имеет какой-либо антисталинской направленности. И наоборот, часть т.н. «Завещания», В.И.Ленину не принадлежащая, вся пронизана антисталинскими настроениями, политически заострена против него.

К действительно ленинской части «Завещания» относятся его «Странички из дневника», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше», опубликованные в январе-начале марта 1923 г., диктовки («письмо к съезду») 26-29 декабря 1922 г. (о реорганизации ЦК партии и РКИ, о придании законодательных функций Госплану), а также 4 и 6 января 1923 года («О кооперации»). Хотя все эти документы и не подписаны В.И.Лениным, но их тексты, работа над ними (или отдельные фазы ее) зафиксированы в различных документах делопроизводства ленинского секретариата в режиме реального времени, а также в документах Политбюро. Т.е. оставили свой видимый след в момент работы В.И.Ленина над ними или сразу же после ее окончания, когда Ленин был еще дееспособен. Наконец, они хорошо согласуются с теми документами, которые получал В.И.Ленин и которые он брал для разработки, с той дискуссией, которая в то время шла в ЦК партии, с той позицией, которую он в ней занимал. Эти документы внутренне не противоречат друг другу, в них есть развитие взглядов, позиции, но не принципиальная смена их. Наконец, они не противостоят прежде заявленной В.И.Лениным позиции по тем или иным вопросам.

«Завещание Сталина»: почему его так и не нашли

Но и это не все, что-то вдруг «поехало» то ли в календаре, то ли у секретарей, у Фотиевой с Володичевой. За 30 января вдруг последовало 26-е того же месяца, затем 30-е второй раз появилось в том январе, но тут 24-е решило, что оно не хуже 30-го и тоже второй раз заявило о себе в этом «дневничке». Конец этому своеволию положило опять же 30-е, третий раз возникнув в январе 1922 г. Февраль решил, что он не хуже января: за 10 февраля в «дневнике» у секретарей последовало утро 7-го, за ним — утро 9-го, затем вечер 7-го, но утро 9-го решило: «шалишь» — и возникло в феврале второй раз. Конец этой чехарде положил вечер 9 февраля. Этих сбоев в ведении «дневника» вкупе с характером самих записей, носящих явно «мемуарный» характер (23, 24 декабря, 23, 30 января, 6 февраля), более чем достаточно, чтобы увидеть — перед нами не тот документ, каким нам предлагают его считать. К сказанному надо добавить, что после 18 декабря в ведении дневника не участвует жена И.В.Сталина Н.С.Алилуева, хотя продолжает работать в ленинском секретариате. В «дневнике» появляются вставки на полях (23, 24 декабря, 17, 30 января), свидетельствующие о работе над «дневником» после его заполнения. Все эти «шероховатости» «дневника» объясняются, видимо, тем, что работа над ним осталась незавершенной. Что-то помешало довести полуфабрикат до нужной кондиции.

Кроме «дневника» секретарей существуют дневниковые записи врачей. Между ними много противоречий. Например, секретари в «дневнике» молчат о работе с В.И.Лениным, врачи сообщают о ней: 25, 29-31 декабря, 1-4, 10, 13, 16, 27 января, 18-20, 25-27 февраля, 1, 3 марта. Итого 20 дней разноголосицы! Есть и примеры обратного рода, когда В.И.Ленин не работал с секретарями, а последние повествуют нам о диктовках и обстоятельных разговорах с ним: 24-26 января, 3, 9, 10, 12, 14 февраля. Еще 8 дней разноголосицы! Представьте себе «дневниковую» запись, в которой в 28 днях из 72-х отмечена такая несогласованность. Интересно, что на те дни, когда работа фиксируется только секретарями, приходится их информация о противостоянии В.И.Ленина И.В.Сталину в вопросах национально-государственного строительства и о подготовке им «бомбы для Сталина». Следовательно, «подмоченной» оказывается та информация, на которую опирается тезис о ленинском авторстве «статьи» «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» и писем 5-6 марта 1923 года.

Не спасают положения и источники мемуарного характера, в частности, воспоминания Троцкого, секретарей В.И.Ленина Фотиевой, Володичевой, Гляссер, пытавшихся засвидетельствовать ленинское авторство этих документов и тем самым создать необходимую «источниковую базу». Они настолько противоречат делопроизводственным документам и записям врачей, друг другу, а порой и сами себе, что их информация не может быть принята на веру и послужить надежным свидетельством ленинского авторства этих текстов. Остается верить им на слово. Но это удел тех, кто хочет быть обманутым..

История обнародования этих документов и их использования в политической борьбе не имеют ничего общего с трактовкой их как завещания, обращенного В.И.Лениным к партии через голову ЦК партии, Политбюро и своих ближайших товарищей по борьбе. Во-первых, такое тайное обращение было совсем не в духе В.И.Ленина, не соответствовало его политическому почерку. Во-вторых, оно не было продиктовано реальными условиями, ибо, вопреки утверждениям, В.И.Ленин имел полную возможность, если бы захотел, обратиться открыто к партии с любым предложением. Никакого «тюремного режима», якобы установленного И.В.Сталиным, не было. Наличие в Политбюро и ЦК партии различных политических групп и борьба между ними гарантировали провал любой попытки утаивания ленинских документов. В-третьих, совсем нелогично было откладывать решение вопросов, от которых зависит жизнь партии и судьба революции на неопределенное время: до съезда, который соберется неизвестно когда после смерти, которая тоже неизвестно когда последует. Уже эти соображения сильно подтачивают версию о завещании. Но смертельный удар ей наносят сами создатели этой легенды — Троцкий, Фотиева, Зиновьев, Бухарин. Если В.И.Ленин действительно рассматривал эти тексты как завещание, предположим на секунду, то его волю нарушили указанные выше деятели, так как именно они «вбросили» эти тексты в политическую жизнь задолго до смерти В.И.Ленина. Но тогда, когда он уже не мог ничего ни засвидетельствовать, ни опровергнуть… Они сделали эти документы средством политической борьбы против И.В.Сталина.

Троцкий с помощью Фотиевой по собственной воле сделали достоянием гласности т.н. «статью» «К вопросу о национальностях или об «автономизации»». При этом прямо заявляли, что никакого поручения они не получали, что ясно выраженной воли Ленина насчет этой «статьи» им неизвестно. Но дело сделано, и противники образования СССР на XII съезде партии пытались использовать ее текст для разрушения только что созданного СССР как единого государства. Не получилось, перевесил авторитет И.В.Сталина и здравый смысл. Кстати, именно в это время данная «статья» как рассылаемая Троцким копия ленинской статьи впервые попадает в секретариат В.И. Ленина и регистрируется там. Вот так.

После съезда борьба Троцкого против И.В.Сталина вступила в новую фазу. В конце мая 1923 г. Крупская передает Зиновьеву тексты «диктовок» 24-25 декабря 1922 г. — т.е. часть «Характеристик». Передает не в Секретариат ЦК, как полагается, не в Политбюро, а одному из членов его, который сам метит в вожди и очень ревниво относится к укреплению политических позиций И.В.Сталина. Зиновьев своей властью знакомит с «характеристиками» членов и кандидатов в члены Политбюро и Президиума ЦКК. О воле В.И.Ленина относительно этой диктовки, о том, что это письмо для съезда партии Крупская ничего не сообщала, считая что этот текст «следует передать только в ЦК». Легенда о письме съезду имеет более позднее происхождение. Она родилась в процессе дальнейшего развития внутрипартийной борьбы. Два месяца спустя Зиновьев и Бухарин сообщают И.В.Сталину о существовании «ленинского письма о генсеке», т.е. о «диктовке» от 4 января 1923 г. Это было время так называемого «пещерного совещания» и политических маневров Зиновьева и Бухарина с целью поставить деятельность И.В.Сталина по руководству партии под свой контроль (с участием Троцкого). Вот здесь-то им и понадобился авторитет Ленина. Эти, якобы ленинские, диктовки стали средством политического давления на И.В.Сталина в условиях, когда собственного авторитета явно не хватало. Нет, не случайно именно на этой фазе внутриполитической борьбы антисталинские силы в ЦК двинули против него намек на ленинское письмо о генсеке.

Вопрос о письме Ленина Сталину с угрозой разрыва личных отношений требует дополнительного изучения. Здесь мы отметим, что вся история диктовки В.И.Лениным этого письма и его отсылки И.В.Сталину достаточно темна и противоречива. Пусть читатель сам сравнит свидетельства М.И.Ульяновой и М.В.Володичевой (см. В.И.Ленин Полн. собр. соч., т.45, с.486; Известия ЦК КПСС, 1989, N12, с.198-199). Володичева утверждает, что ответ И.В.Сталина она записала сама под его диктовку. Но ответ почему-то существует в двух вариантах: один написан почерком И.В.Сталина (или под него?), другой почерком (якобы Володичевой), который от начала к концу письма меняется до неузнаваемости. Причем этим же почерком выполнена и подпись. Зачем два ответа? И почему ни один из них не был передан В.И.Ленину, хотя между ответом Сталина (7 марта) и окончательной утратой Лениным работоспособности (10 марта) для этого были и время и условия.

«Статья» по национальному вопросу удивительна не только рядом положений абсолютно неожиданных для В.И.Ленина, совершенно несвойственной ему русофобией, но и такими формулировками, в которых невозможно узнать В.И.Ленина. Например: «Я уже писал в своих произведениях по национальному вопросу…» А вот еще: автор предлагает «подождать с образованием СССР до тех пор, пока государственный аппарат не станет «своим»». Таких условий в сентябре-декабре 1922 года Ленин не ставил. Если исходить из этого «условия», то не только СССР не надо было образовывать, но и Закавказскую федеративную советскую республику тоже надо было расформировать. А ведь В.И.Ленин боролся за ее создание с Мдивани и его сторонниками. Более того, тогда и РСФСР надо было бы ликвидировать — ведь аппарат-то пока не «свой»! Дальше — больше. Автор связывает реализацию права выхода из состава СССР с качеством государственного аппарата! Но разве госаппарат решал давать или не давать республике это право?! Ленин прекрасно знал, кто, где и как будет решать этот вопрос в условиях политической системы диктатуры пролетариата, которую он создавал и укреплял сам. Этот аргумент не из арсенала Ленина. Зато такие аргументы мы можем найти в рассуждениях грузинских национал-уклонистов. Наконец, ставить вопрос об «автономизации» после того, как вопрос об СССР решен на предложенных самим В.И.Лениным принципах, значит возвращаться к вопросам давно устаревшим. В конце 1922 г. никто уже не говорил о создании СССР на принципах автономизации. Зато многие говорили против автономизации, имея в виду ликвидацию РСФСР. Но при чем здесь Ленин? Авторов этой «ленинской статьи» надо искать среди противников объединения союзных республик в федерацию, среди сторонников конфедерации. Ленин к их числу не принадлежал. В самой статье четко просматриваются три различных блока и их близость к идеям, развиваемым Мдивани, Сванидзе, Раковским. Не положил ли автор этой «статьи» в ее основу их документы? Кто был ее автором еще предстоит выяснить, но есть основания считать, что ее автором был Троцкий. В.И.Ленин автором быть не мог. Доказательств его авторства нет!

• Для граждан
• Для бизнеса

Как фейками делают из Сталина то фашиста, то антисемита, то русофоба

Забрать жилье у покойника гораздо проще, чем у живого человека. Эту аксиому прекрасно знают мошенники и десятилетиями применяют ее в своих преступных деяниях. Сформировались несколько стандартных схем по присвоению имущества, полагающегося другим людям.

«Конечно же, брак по расчету, когда молодые люди находят состоятельных лиц в возрасте, склоняют их к официальному заключению отношений, затем к покупке общего имущества, а потом в зависимости от степени коварства и жадности либо просто инициируют развод, либо ожидают кончины своего престарелого супруга», — приводит пример широко известной схемы с неравным браком партнер компании BMS Алексей Гавришев. Еще с незапамятных времен известны случаи, когда ради наследства выгодоприобретатель устранял «лишних» наследников различными, порой жестокими способами.

По статистике преступные действия с наследством совершаются чаще всего самими наследниками.

«Так, один из наследников продает квартиру, а затем объявляется другой наследник, который «не знал» о смерти наследодателя. Суд в такой ситуации может встать на сторону второго наследника и признать сделку недействительной, но покупатель остается без денег, так как продавец либо скрывается, либо денег у него уже нет. Доказать факт совершения преступления в таких случаях сложно, но нередко речь идет о согласованных действиях наследников. Для незаконного получения наследства может быть использовано и решение суда о признании родственных отношений. Обычно таким образом наследуется имущество лиц, у которых нет родственников, которые могли бы такое решение оспорить. Само завещание может быть незаконным. Чаще всего используются завещания, оформленные задним числом и в отсутствие завещателя», — рассказал «Известиям» адвокат Наталья Тарасова.

Кроме того, популярна такая нечистоплотная схема с имуществом умерших граждан, как попытка признать его не отвечающим за свои действия в момент составления завещания. Хотя не всегда такое поведение родных может содержать в себе признаки преступления.

Существует анекдот. Незадолго до смерти Сталин оставил два запечатанных конверта. На одном надпись: «Вскрыть в трудное время». На втором: «Вскрыть в критическое время».

Когда наступило трудное время, вскрыли первый конверт. Записка: «Сваливайте все на меня». Когда наступило критическое время, вскрыли второй конверт. Записка: «Делайте, как я»…

Основным пунктом негласного завещания Ленина было: укрепить Советский Союз. И его преемнику это удалось в полной мере. Таким же был и главный завет Сталина. Ну а что еще? Оставил ли он более конкретные указания тем, кто станет после него во главе державы?

Эти и многие другие вопросы, включая причины развала СССР, современного состояния России и вариантов ее возможного будущего, нам и предстоит обдумать.

20 июня 1950 года в газете «Правда» появилась статья И. В. Сталина «Относительно марксизма в языкознании». Она была воспринята читателями, мягко говоря, неоднозначно. До этого вождь редко выступал на страницах центрального органа партии, имевшего гигантский тираж. Тем более что в данном случае речь шла вроде бы о каких-то теоретических проблемах одной из гуманитарных наук.

Я тогда закончил девятый класс и был сильно удивлен. Престарелый руководитель страны, вождь народов, крупнейший государственный деятель эпохи вдруг на какое-то время оставил свои важнейшие дела (страна еще только восстанавливалась после войны) и озаботился темой, которую он не мог знать профессионально. Разве все остальные вопросы у нас решены?

Признаться, у меня мелькнула мысль: странно поступил товарищ Сталин на старости лет. Или он собирается уходить на пенсию? Когда через два с половиной года Сталин умер, я укрепился в своем мнении, что его данная работа была несвоевременной, необязательной, а постоянные восхваления сталинского гения чрезмерно преувеличены.

Начиналась статья: «Ко мне обратилась группа товарищей из молодежи с предложением — высказать свое мнение в печати по вопросам языкознания, особенно в части, касающейся марксизма в языкознании. Я не языковед и, конечно, не могу полностью удовлетворить товарищей. Что касается марксизма в языкознании, как и в других общественных науках, то к этому делу я имею прямое отношение».

В те времена вряд ли у кого-то возникла мысль о том, что Сталин мог позволить кому-то написать текст за себя. Тем более было непонятно его желание продемонстрировать свои знания в непростой области языкознания. Неужели вождь настолько уверен в себе, что не опасается попасть впросак?

Впрочем, политизированный писатель Э. Радзинский утверждал, будто «он разрешил своим академикам поработать на него. Правда, и сам хорошо потрудился — не только переписал заново все от начала до конца, но и добавил туда свои новые, потаенные мысли».

Идейный соратник этого писателя политисторик Б. С. Илизаров добавил свою дополнительную струю, утверждая, что Сталин «обладал способностью точно оценить чужую мысль. Но творческой потенции в нем не было. Даже его известные «научные» работы по национальному вопросу, по политэкономии и языкознанию ничтожны по своей базе и выводам. Достаточно сказать, что в основе его изысканий по языкознанию лежат несколько статей из одного тома БЭС, посвященных яфетической концепции Н. Марра, двух небольших отдельных работ академика и нескольких цитат из классиков марксизма».

Выхолощенный до примитивных схем марксизм — на радость лекторам-попугаям и пропагандистам — материальную и духовную структуру общества представлял в виде двух основных категорий. В основании, как положено, покоится экономический базис, а над ним -разнообразные надстройки.

Сталин пояснял: «Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка — это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения». Где же в такой стройной системе место языка? Стараясь перейти на позиции марксизма, Н. Я. Марр нашел единственный, как ему показалось, верный ответ: язык следует отнести к категории надстройки.

Сталин возразил, сославшись на то, что в России был ликвидирован старый капиталистический базис и построен социалистический с его специфическими надстройками, а русский язык и все прочие не претерпели коренных изменений.

Уклончивый ответ Сталина порождает массу вопросов. И это, конечно же, прекрасно. Самое безнадежное, когда вынесены решения окончательные, не предполагающие дальнейших исследований, не имеющие развития.

Сталину в его практической деятельности, в усилиях по созданию и укреплению нового, невиданного ранее государственного и общественного устройства приходилось не раз пренебрегать догмами марксизма-ленинизма. Жизнь невозможно уложить в прокрустово ложе любой теоретической конструкции.

Но все-таки научный метод предполагает создание гипотез, теорий и — более широко — учений, эмпирических обобщений. Тут без упрощения не обойтись. Не менее важно выработать определенное мировоззрение, чтобы иметь какие-то ориентиры в дебрях идей и фактов.

Может показаться странным, что идеи почтенного академика, избравшего марксизм как основу мировоззрения и попытавшегося с этих позиций осмыслить языкознание (как профессионал!), были решительно отвергнуты именно тем, кого принято было считать четвертым из когорты основоположников этого учения. Не проявилась ли ревность «матерого марксиста» к тому, кто посмел вторгнуться на его идейный плацдарм?

Нет, конечно. Сталин выступил, как бы это ни показалось странным, в защиту профессиональных научных теорий от влияния политики, господствующей идеологии. В то время иные ученые под впечатлением социального переворота были готовы, говоря словами С. Есенина, «задрав штаны, бежать за комсомолом», вносить революционные вихри в науку. Однако бывший пламенный революционер, а ныне государственный деятель, ставший по этой причине консерватором, предложил каждому специалисту заниматься своим делом без оглядки на политическую конъюнктуру.

Вряд ли Марр желал приобрести какие-то выгоды из своего стремления осмыслить языкознание с позиций марксизма. Судя по всему, он искренно поверил в то, что такое победоносное учение, логически выстроенное и подтверждаемое Победой социализма, открывает новые перспективы и в науке.

Вообще-то, Марр шел, можно сказать, по следам классиков языкознания. Например, Вильгельм фон Гумбольдт в мае 1802 года писал Фридриху Шиллеру, что для него «общая энциклопедия языкознания» связана с «философией и народоведением». Но одно дело — связывать с философскими учениями (это происходит вольно или невольно во всех науках при переходе от частных проблем к обобщениям), а совсем другое — подчинять им научную мысль.

В своей работе Сталин вовсе не делал каких-то научных открытий и вряд ли на них претендовал. С позиции здравого смысла он высказывал достаточно тривиальные мысли, критикуя воззрения Н. Я. Марра. Иногда кажется, что академик и его сподвижники в своем стремлении укоренить марксизм в языкознании просто утратили ощущение реальности.

Они воспользовались религиозным методом: основывались на цитатах из сочинений, которые считали авторитетными. А подбирали их так, чтобы доказать полюбившуюся идею. Марксисты-ленинцы (отчасти и сам Сталин) сплошь и рядом поступали так же. Но это относилось главным образом к проблемам полигики, идеологии. Для создания научной теории такой метод противопоказан.

Правда, в статье Сталина об этом нет речи. Он старался, прежде всего, доказать, что Марр и его сторонники неправильно поняли высказывания классиков марксизма. Например, у Маркса в статье «Святой Макс» сказано, что у буржуа есть «свой язык», который «есть продукт буржуазии». Казалось бы, явное свидетельство в пользу классового характера языка.

Словно обучая ученых корректности в цитировании, Сталин привел им в назидание другую выдержку из той же статьи, где говорится о «концентрации диалектов в единый национальный язык, обусловленной экономической и политической концентрацией». И пояснил: «Маркс просто хотел сказать, что буржуа загадили единый национальный язык своим торгашеским лексиконом, что буржуа, стало быть, имеют свой торгашеский жаргон».

Другой пример. Ф. Энгельс написал: «Английский рабочий класс с течением времени стал совсем другим народом, чем английская буржуазия», а «рабочие говорят на другом диалекте, имеют другие идеи и представления, другие нравы и нравственные принципы, другую религию и политику, чем буржуазия».

В данном конкретном случае Иосиф Виссарионович поддержал авторитет классика марксизма, полностью согласившись с ним: «Совершенно правильно, что идеи, представления, нравы, нравственные принципы, религия, политика у буржуа и пролетариев прямо противоположны». И тут же добавил: «Но при чем здесь национальный язык, или «классовость» языка? Разве наличие классовых противоречий в обществе может служить доводом в пользу «классовости» языка или против необходимости единого национального языка? Марксизм говорит, что общность языка является одним из важнейших признаков нации, хорошо зная при этом, что внутри нации имеются классовые противоречия».

Критикуя своих оппонентов, Сталин, тем не менее, избегал грубого нажима и безапелляционных утверждений. Он старался убедительно доказать свое мнение. Вот характерный пример его рассуждений.

«Ссылаются на то, что одно время в Англии английские феодалы «в течение столетий» говорили на французском языке, тогда как английский народ говорил на английском языке, что это обстоятельство является будто бы доводом в пользу «классовости» языка и против необходимости общенародного языка. Но это не довод, а анекдот какой-то. Во-первых, на французском языке говорили тогда не все феодалы, а незначительная верхушка английских феодалов при королевском дворе и в графствах. Во-вторых, они говорили не на каком-то «классовом» языке, а на обыкновенном общенародном французском языке. В-третьих, как известно, это баловство французским языком исчезло потом бесследно, уступив место общенародному английскому языку. Думают ли эти товарищи, что английские феодалы и английский народ «в течение столетий» объяснялись друг с другом через переводчиков, что английские феодалы не пользовались английским языком, что общенародного английского языка не существовало тогда, что французский язык представлял тогда в Англии что-то большее, чем салонный язык, имеющий хождение лишь в узком кругу верхушки английской аристократии?»

Читая Сталина, невольно подумаешь: да как же все просто? Он же высказывает очевидные, тривиальные истины. Как же некоторые профессиональные языковеды не додумались до них? Выходит, учение марксизма-ленинизма о классовой борьбе и непримиримых противоречиях в буржуазном обществе пробудило ультрареволюционные порывы у некоторых большевиков.

«У нас были одно время «марксисты», — писал Сталин, — которые утверждали, что железные дороги, оставшиеся в нашей стране после Октябрьского переворота, являются буржуазными, что не пристало нам, марксистам, пользоваться ими, что нужно их срыть и построить новые, «пролетарские» дороги. Они получили за это прозвище «троглодитов»…

Понятно, что такой примитивно-анархический взгляд на общество, классы, язык не имеет ничего общего с марксизмом. Но он, безусловно, существует и продолжает жить в головах некоторых наших запутавшихся товарищей».

Завещание практически всегда заверяется нотариусом. Любой документ без такой пометки сразу становится подозрительным, но это не значит, что он поддельный. Согласно ст.

1127 ГК РФ, заверять могут и многие другие лица, среди которых фигурируют капитаны кораблей, директора больниц и начальники экспедиций.

Кроме того, если ситуация критичная и облеченного властью лица рядом нет, достаточно передать свою последнюю волю ближайшим гражданам, согласным поставить подписи на документе в качестве свидетелей.

На любом завещании, не заверенном нотариально, должна стоять подпись как минимум одного свидетеля (помимо лица, заверяющего документ). В то же время, заверенный нотариусом документ также может содержать подпись свидетеля.

Пример: В обычной ситуации Иван составил бы завещание сам и заверил бы его у нотариуса, сделав все, как положено. Однако он попал в зону боевых действий и не уверен, что сможет отсюда вернуться.

Иван находит двух лиц, имеющих больше шансов чем он вернуться домой. Он составляет завещание и заверяет его при помощи этих добровольцев-свидетелей, оставив им по копии. Если Иван сможет вернуться домой, ему нужно будет заверить уже составленный документ нотариально.

Если нет – он будет иметь официальную силу обычного завещания.

В подавляющем большинстве случаев, завещание составляется наследодателем собственноручно в письменной форме (или набирается на компьютере). Свою подпись он тоже ставит сам.

В то же время, если завещатель не в состоянии составить документ (неграмотен, не работают руки), это за него может сделать нотариус.

После чего он обязан зачитать документ и поставить отметку, что завещатель согласен с текстом. С подписью примерно та же ситуация.

Если наследодатель не в состоянии поставить автограф, в исключительных случаях (например, при составлении завещания), за него это может сделать официальный представитель.

В любом случае невозможность выполнять те или иные действия обязана подтверждаться документально. К примеру, если нарушена функция работы конечностей, должна быть справка из больницы.

Пример: Из-за болезни у Ивана отказывают руки, о чем есть соответствующая справка. Он решает составить завещание у нотариуса.

Иван диктует нотариусу текст завещания, после чего тот перечитывает все написанное и ставит об этом пометку.

Данный документ будет иметь полную силу завещания.

Главное требование к тексту завещания – не передавать в качестве наследства не принадлежащее завещателю имущество и не вписывать противоречащие друг другу пункты. Также нужно составлять фразы таким образом, чтобы их нельзя было толковать двояко.

Если перечисленные выше требования не учитываются полностью или частично – это может стать причиной того, что завещание будет признано недействительным (но опять-таки, это не подтверждает его подделку).

Любые другие мелкие ошибки и помарки, при условии, что они никак не влияют на смысл текста, обычно в расчет не принимаются.

Проверять подлинность документа можно только при его наличии. Потому первым делом следует определить, есть ли завещание как таковое или нет. Как правило, один из экземпляров хранится у наследодателя.

Достаточно поискать в квартире и все станет ясно. Кроме того, иногда о нем знают только свидетели, доверенные лица или исполнители завещания. Они самостоятельно оповестят наследников о наличии документа.

Начинать серьезные поиски особого смысла нет. Если документ есть, о нем сообщит то лицо, которое больше всего в этом заинтересовано (при условии, что человек в курсе наличия завещания).

С целью подделать документ мошенник может договориться с каким-то нотариусом и составить завещание так, что оно будет выглядеть как настоящее. Более того, можно обойтись и без него, благо найти нужные бланки и сделать печати сейчас не слишком сложно.

В этом случае, когда есть практически 100% уверенность в подделке, но нет никаких видимых тому подтверждений, можно обратиться в суд по месту жительства усопшего или расположению большей части имущества и потребовать провести проверку.

Для этого нередко привлекаются эксперты, проверяющие подлинность подписи.

• Подготовить заявление в суд.
• Подать заявление и оплатить государственную пошлину. Дополнительно может понадобиться заплатить экспертам.
• Дождаться решения суда.
• Отправиться с ним к нотариусу, ответственному за открытие наследственного дела.
• Потребовать отмены действия завещания.

Исковое заявление такого типа составляется по принципам, указанным в статье 131 ГПК РФ. За основу берется заявление о признании завещания недействительным, а уже в рамках рассмотрения этого вопроса и будет производиться проверка его подлинности.

В тексте должно фигурировать название суда, данные истца и ответчика, наименование заявления, текст обращения в суд (в нем обязательно нужно уточнить подозрения касательно подделки документа), требования истца, перечень прилагаемых документов, дата и подпись.

Для наглядности прилагаем образец подобного документа:

Скачать образец искового заявления о признании завещания недействительным

Пугать Россию диктатурой и возрождением сталинизма в 90- годах было довольно модно. Михаил Туманишвили, всегда ощущавший пульс политической конъюнктуры, не мог не учитывать эти настроения во время съемок сатирического фарса «Завещание Сталина». История самозванца, выдающего себя за сына вождя народов, рассказана с экрана языком броского плаката-карикатуры. Что-то получилось довольно злободневным и узнаваемым, что-то излишне прямолинейным и утрированным. К несчастью, Алексей Жарков, исполнивший роль «сына Сталина», выдвинувшего свою кандидатуру в российские президенты, на мой взгляд, откровенно переигрывает, пережимает, используя краски, свойственные, скорее, цирковой клоунаде. Словом, кинопророчество получилось примитивным, а потому и не страшным…

Александр Федоров

Под пеплом нашей жестокой жизни я натолкнулся на редких людей и важнейшие, но уже почти позабытые события, — у меня нет сомнений в правдивости основных фактов, которые уважаемый читатель найдёт в этой книге. Всё отвечает реалиям бытия, всё психологически верно. А потому «неча пенять на зеркало, коли рожа крива».

Думаю, я был и некоторое время оставался на гребне сущностных знаний своей эпохи. Правда, мои знания были всё равно ничтожными, противоречивыми и фрагментарными, но вся трагедия заключалась в том, что наши предводители (на этапе относительной свободы своих действий) никогда не владели даже этими знаниями, отчего народы копошились в дерьме суеверий. Пошехонь была и, увы, остается нашей главной купелью.

Современный мир может преодолеть навязанные ему противоречия и сохранить от надвигающейся гибели народы только при одном условии: если люди, ободрённые примерами героизма предшественников, решительно, не боясь никаких последствий, встанут на борьбу за свои права — каждая страна, каждый город, каждый индивид…

Мир обретёт утраченную устойчивость, едва будет покончено со всеми заговорщицкими доктринами, с тайной агрессией одних этносов против других, из-за которой всё сильнее страдают все. Но пока люди будут считать правдой лишь защиту своего личного интереса, общая Правда останется лишь химерическим призраком, и Глобализму, этому новому «Интернационалу», удастся возвести новую тюрьму для всего человечества.

На земле нет плохих народов, есть разные стадии их исторического бытия, есть скверные цели, которые навязывают народам, есть ложные иконы, в которые заставляют верить людей, страдающих от неполноценности жизни.

Исходя из этого, я говорю в книге и о еврействе, поскольку оно обладает реальными возможностями осуществлять свою националистическую линию. Если мы не разберёмся тут, завтра аналогичные, а, может, ещё более сложные вопросы возникнут с албанцами, турками и так далее, и так далее. Терроризм в мире всегда существовал и существует, только некоторые ищут его не в том направлении, и сами «ищущие» всё более нагло прибегают к методам тотального террора.

Разговор об этнической агрессии давно превратился в разговор об обеспечении реального равноправия всех народов мира, об исключении политического, финансового, идеологического и психологического давления на них. Фарисейские вопли об антисемитизме здесь неуместны, потому что завтра — в случае ненормального развития событий — придётся уже поднимать разговор о жизненных правах немцев, французов, англичан и американцев…

Кто настойчивей всех ставил и ставит вопрос об «интернационализме», должен быть первым обследован на истинную приверженность общим интересам народов, — это логично и оправдано.

Мы хотим уберечь все народы от крайностей фанатизма, в том числе и евреев. Если мы допустим разгром одних и победу других, всё равно им придётся биться с третьими.

Увы, увы, не каждая нация и не на каждом отрезке своей истории способна к умиротворению: есть состояние нации, когда она не созидает, но разрушает и может выполнять лишь функции надзирателя, надсмотрщика и палача, как то мы воочию видим в текущей истории.

Между тем окровавленная ныне Россия всё ещё способна в перспективе удержать содружество народов в равновесном состоянии. Сколько это продлится, нам не известно. Может быть, завтра и она потеряет эти силы.

Вот почему я, белорус, выступаю против растерзания России и против безнаказанности бредового нацизма.

Есть всякие русские и всякие евреи. В романе — в соответствии с опытом моей жизни — показаны и симпатичные, и не самые симпатичные люди — те, о которых обычно умалчивают.

Думаю, никто из нормальных читателей не станет типизировать и обвинять за преступные выходки моих персонажей еврейский или русский народ, как не станет и восхвалять иные народы.

Моя задача — уравновесить потерявшие ныне баланс события. И это значит, прежде всего, — восстановить пока ещё доступную нам правду о Сталине. Ибо завтра и она исчезнет под лавиной стремительно умножающейся лжи и преподлейших мифов, как, допустим, исчезла правда о римском императоре Тиберии, при котором якобы и был умерщвлён в Иудее некий «неформал» под тайным, известным лишь посвященным именем Иисус Христос из колена Давидова.

«Еврейский вопрос» непрерывно разрастался в России и во всём мире, особенно с конца XIX века, так что и занял сегодня, может быть, определяющее положение, совмещаясь с вопросом о национальной независимости и духовной свободе всех остальных народов.

Многие писатели, политики, историки посвящали и посвящают свои работы этому вопросу. А.Солженицын выступил даже с двухтомным компендиумом.

Мой роман не касается «еврейского вопроса» как такового. Как реалистический роман он воспроизводит лишь некоторые типические фигуры, но смысл его не в этих фигурах, не в выяснении даже их мелкомасштабности и подчинённом смысле в сравнении с фигурой Иосифа Сталина, его смысл — в исторических перспективах русского народа и всех народов Европы, поскольку речь идёт о нереализованных замыслах крупнейшего политика XX века, — он всерьёз готовился разрешить все «проклятые вопросы» современности.

Некоторые скажут, что образ Сталина в романе односторонний и даже фантастический. Они ошибутся: да, односторонний, но не фантастический — время и события всё более обнажают тот пласт положительного знания, который тщательно скрывался «заинтересованными» и при жизни Сталина, и после его смерти. Он скрывается от взоров общественности особенно сегодня.

Как обе «революции» 1917 года явились террористическими актами в условиях «намагниченной среды», так и события «перестройки» были террористическим действом в обстановке психического ошеломления и прицельного оболванивания народов, имеющих международные корни и международный размах.

Сталин говорил: «Чтобы достойно управлять таким великим государством, как СССР, составленным из многих народов, я обязан был знать больше румынских бояр и болгарского царя, больше ростовщиков Америки и милитаристов Англии. Я видел, что мир, как всегда, не в силах выбраться из невежества, и понимал, что марксизм — это очередной жёлтый фонарь, подвешенный очередным брадобреем над своей доходной палаткой.

Не надо хвататься за всякое очередное учение и вопить, что все истины уже найдены и открыты. Все истины, — и слава Богу, — никогда не будут найдены и открыты, но всё же в этом жестоком, империалистическом мире возможно уцелеть только при одном условии: если знать и понимать гораздо больше того, что знают и понимают все наши противники.

А для этого необходимо черпать самое сокровенное и у тех великих мудрецов, которые жили прежде и которые понимали подчас главные законы мира гораздо глубже нас, потому что наблюдали мир во времена его драматических перевоплощений, тогда как мы можем его наблюдать только во времена трагических столкновений или политически однообразной спячки.

В конце 30-х годов, когда я впервые почувствовал себя в некоторой личной безопасности, сокрушив фактически правящую банду, состоявшую из псевдореволюционеров, я смог позволить себе обратиться к знаниям ушедших эпох.

Среди груд хлама было почти невозможно обнаружить хрустальные крупицы подлинных прозрений, но я был упорен и не торопился. И был, в конце концов, вознаграждён.

Я узнал, что уже наступали в истории времена, когда — по разным причинам — стремительно слабела общая культура и народы уже не могли на прежних основаниях поддерживать свои отношения. Тогда единственным спасением от крови и бестолковых с первого взгляда брожений с разных сторон было это — разойтись по домам. Может, даже не всегда разделиться, освободившись от даней в пользу более сильных, но отделиться и обособиться, чтобы в спокойствии исцелиться от духовного гниения.

Это наступает в эпоху смут, когда все требуют свободы, утратив её в своих сердцах, все претендуют на богатства, не желая созидать их собственными руками. Именно тогда карающей власти бога требуют все безбожники, об искоренении бандитизма громче всех кричат предводители бандитских шаек, о правах толкуют беззаконники и судят о людских делах наглецы и пройдохи, искусство врачевания присваивают себе закоренелые убийцы и о любви распространяются тайные пожиратели человеческих тел.

В это страшное время всеобщей смуты гибли цивилизации, ценности которых, возможно, превосходили наши. И смерть и муки могли продолжаться столетиями, пока не уничтожались все правящие династии, пока не сжигались все долговые книги, пока не упразднялись все договоры, пока народы не передвигались на новые места, а те, которые не могли передвигаться, парализованные многоголосием и вавилонской перемешанностью, не получали новых имён, новых пророков и новых богов.

Исследуя причины, вызывавшие эти страшные мировые потрясения, я открыл, что общее горе обрушивалось тогда, когда ростовщики одного какого-то племени начинали брать лихву со всех живущих, навязывая им свои представления о нужном и бесполезном, о славном и недостойном, когда уже начинали осуществляться сумасбродные и болезненные, но реальные планы установления всемирной власти.

Именно такое время подступает к нашему порогу. Две мировые войны освободили силы заговора, и сегодня мир опутывает долговая кабала из одного центра.

Что сможем противопоставить мы штурму наших крепостей, когда белорусы выйдут в поле пахать, а вайнахи будут гулять свадьбы, когда украинские шахтёры спустятся в угольные копи, а незримые «гегемоны революции» возьмут в свои руки нашу финансовую систему и станут похищать три четверти наших богатств? И каждый будет порицать власть за то, что она не может установить порядок и дать полную свободу произволу?..

Положим, я знаю, как восстановить порядок, как соблюсти высшие интересы народов и наций.

Но будут ли это знать после меня? Захотят ли знать? Не сделаются ли вновь рабами желудка и инструментами ничтожных похотей?

Да, нам угрожает бюрократия, перерождение, мелкобуржуазная стихия… Но прежде всего нам угрожает невежество управляющей верхушки. Если нас когда-либо сокрушат, то только потому, что партия превратится в кодло придурков и хищников…»

К сожалению, я не делал последовательных записей по горячим следам. Когда же спохватился, мой архив оказался разграбленным. Я знаю, что это были за грабители, — жаловаться на них бесполезно.

Моя встреча с Иосифом Виссарионовичем Сталиным относится к концу ноября 1952 года, когда общественность ещё ничего не знала о грандиозном заговоре, целью которого было физическое устранение верных соратников Сталина, попадавших в палаты Кремлёвской больницы. К тому времени в Кремле действовала сеть агентуры, формально служившей англо-американской разведке, а фактически — руководству мирового государства, созидаемого чужими руками с помощью масонских домов всего мира.

Советским людям стали известны лишь самые незначительные факты, как и тогда, когда шли процессы в связи с разоблачением политических заговоров 1936–1938 гг.: осторожный Сталин прекрасно понимал, что в многонациональном СССР заговору опасно придавать характер национальных противоречий, чего яростно добивались троцкисты, заявляя в провокационных целях, что «новое, антиленинское руководство» повсюду теснит прежде всего евреев, пользовавшихся у Ленина репутацией «прирождённых революционеров» и истинных создателей пролетарского государства. Сталин давно раскусил эту дешёвую шельмовскую тактику и выбил оружие хитрости из рук противников, осудив их за политические прегрешения.

Он переходил от одной амбразуры к другой, вглядывался вдаль, пытаясь определить, с какой стороны грозит атака. Болели ноги, хотелось лечь, как-либо освободиться от всего этого напряжения

Час назад они внезапно атаковали с двух сторон. Он даже растерялся. Если бы не поддержка, он был бы уже в лапах «доброжелателей».

Он и его товарищ дали несколько автоматных очередей, и подступавшие вначале залегли, а потом развернулись и побежали.

Понятно, они хотят взять его живьём. Но это, конечно, не означает, что они не будут вновь штурмовать его последнего прибежища… Всё было решено давно. Но тревоги не оставляли. Кажется, ни на что уже не оставалось сил, но по-прежнему давили обиды…

Люди Алексея Михайловича действовали в правительстве, в отдельных дивизиях и частях, которые должны были сорвать государственный переворот, — он совершался открыто под демагогические крики трусливой верхушки, отсекавшей массу народа от участия в событиях. Тем, кто консультировал все основные шаги переворота, это казалось особенно страшным: участие людских масс сразу сделало бы непредсказуемой всю их затею, все их многосложные калькуляции.

При постоянных «сенсационных разоблачениях» люди теряют способность предвидеть. Стало быть, «сенсации» должны были лупить по башке обывателя непрерывно — изо дня в день. Так оно и делалось — до психоза, до обалдения: «Долой привилегии начальства! Компартию — под народный контроль!..» И рекою — вымыслы о кровавых «сталинских» репрессиях, организаторами и исполнителями которых были отцы и деды как раз этих самых диссидентов, создававших «сенсации»…

Он упустил нити влияния на события в решающий час! И как было не упустить? В тот день, утром, когда войска генерал-полковника Альберта Макашова могли, как ожидалось, сбить лайнер с основными закопёрщиками переворота, у него внезапно умерла жена Нина, его верный помощник и надёжный друг, безропотно и точно выполнявший множество важнейших поручений.

Вышла за хлебом — магазин через дорогу. Упала в обморок. Пока люди соображали, что делать, остановилось сердце.

Её смерть была настолько ошеломляющей, что два дня, пока не похоронили, Алексей Михайлович пребывал чуть ли не в прострации. Конечно, и звонил, и принимал нужных людей. Вычухался, но главной задачи своей не выполнил: то ли из-за трусости, то ли из-за разгильдяйства, веками выпестованного в нашем человеке, механизм не сработал, горстка решительных людей была бесследно рассеяна, и преступный замысел покатил дальше.

Так было у него. Так было, вероятно, и у других, «уполномоченных» присмотреть за наследием вождя, — ничего нигде не получилось. Все инициативы встречались в штыкл озверевшими бандами профессиональных лжецов, за которыми шли толпы…

Он понимал, что это подготовленное противодействие врага, опытного, отмобилизованного, обкатавшего свои кадры, отлично знавшего все сильные и слабые стороны разрушаемой им государственной машины.

Когда закрепился Ельцин и стало ясно, что успехи «левой оппозиции» — блеф, она используется только как декорация для парализации общества, Алексей Михайлович впал даже в депрессию, хотя понимал, что не имеет права на слабость и отступление.

— Крантыль, Михалыч, — докладывал ему очередной эмиссар из Москвы. — Люди гибнут и пропадают пачками, и в основном те, кто мог бы решиться на открытую драку. Тюрьмы и следственные изоляторы забиты арестованными. Об этом не пишут, но люди вешаются, вскрывают себе вены. Многих расстреляли без суда и следствия…

Оказывается, сволота держала картотеку на лучших, на тех, кто не побоялся бы риска: КГБ последние годы обслуживал потребности государственного переворота, даже не догадываясь об этом… Коротичи, поповы, собчаки и новодворские сумели оболванить массы, внушить им, что «революция» уже победила, всюду власть взяли «демократы», хотя ещё никакой реальной власти они не имели и дали бы дёру при первой же решительной контратаке…

В те томительные и тревожные дни, когда психопаты и извращенцы одерживали верх и самым наглейшим образом гнали отовсюду ветеранов за то, что те знали иную правду, Алексей Михайлович занялся разборкой писем своей жены. Их было немного, и он перечитывал их, удивляясь, как быстро пролетело время и как призрачны все минуты счастья.

Одно письмо, — недописанное, последнее, — привлекло его внимание: «Дорогая Лорочка, — писала Нина сестре в Белгород. — Заходила твоя дочь Тоня, буквально на час. Я её впервые увидела, попросила примерить мою новую шубу и два новых костюма, — всё подошло, не требует даже подгонки. Я предложила ей в подарок, но она почему-то отказалась. И Алексея Михайловича не стала дожидаться, как увидела его на фото. Он ей показался важным, как гусь. Уж я хохотала от души. Скажите ей, если она и на следующий год надумает приехать к подруге, пусть непременно зайдёт ко мне. Она мне очень понравилась, и я хотела бы сделать ей приятное. Все вещи неношеные. Купила серебряное колечко с бирюзой, которое ей приглянулось…»

На похоронах Нины не было почти никого из её родственников, всё прошло второпях, в отупении и ознобе. Тут великую страну хоронили, какое существенное значение имели другие смерти, даже если это были смерти самых близких людей?

Сознавая какую-то свою вину, Алексей Михайлович разыскал адрес и телефон Ларисы. Позвонил, рассказал о горе. И сам чуть было не разрыдался в трубку. Под конец взял себя в руки и вспомнил о неоконченном письме.

— Приезжайте со своей Тоней!..

Приехала одна Тоня. Худощавая женщина тридцати двух лет. Давняя вдова. Её муж, военный моряк из Калининграда, сразу же после свадьбы ушёл в море. И не вернулся. На подводной лодке случился пожар. Он оказался в эпицентре и погиб от ожогов и отравления.

Алексей Михайлович, которому в ту пору было уже за шестьдесят, отнёсся к родственнице покровительственно и без церемоний:

— И что же ты, симпатичная, можно сказать, женщина, больше и не пыталась устроить свою судьбу?